– То есть он не стал ждать, когда за ним придут, и предпочел сам поставить точку, – протянула Ксения. – Ну что ж… Некролог предсказывал ему смерть тринадцатого числа. Так оно и вышло.

Но что-то все же подспудно не давало ей покоя.

– Скажите, если Мари Пеллетье ненавидела этих троих – что вполне понятно, – зачем она писала эти письма-предупреждения? Чего она пыталась добиться?

– Мы с Сайксом тоже ломали над этим голову, – доверительно сообщил Хантер. – Джонни первый догадался. Понимаете, Мари – католичка. Она давала им время, чтобы они успели раскаяться в своих грехах.

– Вряд ли они успели оценить ее любезность, – сухо заметила Ксения."

"– Ну да, ну да, – кивнул инспектор. – Бойл, как вы помните, решил, что это злой розыгрыш Хэйли. Хэйли сначала решил, что письмо прислал Бойл, а потом – что таким образом Гарретт, возможно, пытается вытянуть из него деньги. Поэтому он и пытался отыскать Гарретта. Ну, а у самого Гарретта нервы были на пределе, он не мог жить с тем, что совершил когда-то, пойдя на поводу у товарищей. Он сжег письмо и бежал из дома. По нашим сведениям, он сначала пытался купить билет на Паддингтонском вокзале.

Кассир спросил, куда, и уверяет, что Гарретт странно на него посмотрел и сказал: «Действительно, куда? Никто меня нигде не ждет». Билет он в итоге брать не стал, а купил выпивку, снял номер в гостинице и там покончил с собой.

Да, Гарретт, судя по всему, был единственным, кого мучило то, что он совершил. Роберт Бойл ограничился тем, что порвал военные фотографии и избегал контактов с теми, кто мог напомнить ему о прошлом, а Хэйли… Она вспомнила его прямой, открытый взгляд, его спокойную улыбку, полную достоинства. Хэйли, судя по всему, вообще не жалел ни о чем.

Что он ей сказал? Что у него с Бойлом были «мелкие разногласия»? Ах, мерзавец, мерзавец… какой же мерзавец!

– Блестящая работа, инспектор, – сказала Ксения.

Хантер приосанился, и стало даже казаться, что он сделался чуточку выше ростом.

– В романе, конечно, вас бы непременно обошел какой-нибудь сыщик-любитель, но в жизни – в жизни ведь все не так, как в книгах, – добавила Ксения с улыбкой. – Полагаю, я ужасно вас раздражала, но если я вам чем-то помешала, я прошу у вас прощения. Просто эта история не давала мне покоя, она казалась такой загадочной… а ведь на самом деле все так просто!

– Вы ничуть мне не мешали, мисс! – пылко воскликнул инспектор.

 – Даже наоборот… И к тому же я собирался просить вас о маленькой услуге, – прибавил он почти заискивающе.

Так-так, похоже, она сильно недооценила мистера Хантера. Ксения насторожилась. Полиция не имеет привычки просить об услугах, а когда она это делает, это значит, что у вас просто не будет другого выхода.

– Понимаете, Мари Пеллетье отказывается с нами говорить.