Главное – не обратить на себя внимания. Физиономии-то у твоих орлов, я думаю, не очень-то и шахтерские…

– В случае чего скажут, что они – инспекция из треста. Проверяют условия труда. Так что никаких подозрений ни у кого быть не должно.

– Вот и прекрасно. А теперь, Антон Кузьмич, вот что. Насколько я понимаю, ты со своими орлами будешь таиться где-то вблизи склада?

– Обязательно! – подтвердил Расторгуев.

– Оно, конечно, так и надо, да вот только… Я вот что подумал. А вдруг у меня возникнет какая-нибудь непредвиденная ситуация и мне понадобится подать вам знак? И как я смогу это сделать?

– Ну, как… – задумался Расторгуев. – Допустим, выйдешь из склада, поднимешь левую руку и щелкнешь пальцами. Вот так, как я… И кто-то сразу же к тебе подойдет и скажет: «Привет от Антона Кузьмича». Все просто.

– Ну, коль просто, то и замечательно, – сказал Федор. – Так в случае чего и сделаем. А теперь приступаем к главному вопросу – как нам быть с красавцем Миловидовым и его сомнительной супругой? Брать их сейчас нельзя…

– То-то и оно, – согласился Расторгуев. – Если арестуем – Гепп и его диверсанты лягут на дно или сбегут. Ищи их потом.

– Я о том и толкую, – согласился Федор. – Значит, трогать их пока не будем. А вот установить за ними наблюдение – дело прямо-таки святое. И за Миловидовым, и за его супружницей. Желательно следить за каждым их шагом. Но так, чтобы тихо, аккуратно, с особой осторожностью и, я бы даже сказал, нежностью. Ты понимаешь, Антон Кузьмич, на что я тебе намекаю?

– Сделаем все в лучшем виде, – пообещал майор. – И арестуем их одновременно с Геппом и диверсантами. Всех разом одним махом!

– Так-то оно так, да вот только… – Федор с сомнением вертел головой.

– А что такое? – не понял Расторгуев.

– Арестовать-то мы их арестуем, – сказал Горюнов. – А что потом? Опять же, что мы можем предъявить хоть Миловидову, хоть его благоверной? Ничего, кроме подозрений. А подозрения – не доказательства.

– Нажмем на Геппа, он все, что потребуется, и расскажет, – пожал плечами майор. – Вот тебе и доказательства.

– Ты опять за свое? А если не расскажет? Если заупрямится? И будем мы колотиться об этого Миловидова и его супругу как о каменную стену.

– Так как же быть? – почесал затылок Расторгуев."

"– Мыслю так… – Федор помедлил, подошел к Ульяне и остановился напротив нее.

Она сидела на самом краешке скамьи и внешне была спокойна, лишь ее рука нервно теребила краешек скатерти, будто девушка была сама по себе, а рука жила отдельной жизнью. Федор улыбнулся и дотронулся до этой подрагивающей руки: не волнуйся, девонька, все идет как и положено, все в порядке. Ульяна вздохнула – в который уже раз.

– Мыслю так, – продолжил мысль Федор. – Брать их будем лишь тогда, когда я загляну в поганую душу Геппа.