Мне надо ее увидеть. Хотя бы просто посмотреть в ее глаза, и меня ничто не остановит.

Даже ее отец, который загораживает дверной прием, отказываясь пускать в квартиру."

"— Меня зовут Ярослав Богомолов, я приехал к Кате, — объясняю я. — Приятно с вами познакомиться, — протягиваю руку. Он мешкает мгновение, и это мне не нравится, но потом все же отвечает на рукопожатие. Еще чуть-чуть, спорю, и он начнет мериться, у кого хват крепче!

Он собран и напряжен. Предполагаю, в какой-то момент они с моим батей находились в разных политических лагерях, но наша с его дочерью история — не шекспировская сказка, мне плевать на отношения наших родителей.

— Взаимно, Ярослав. Владимир Витальевич Сафонов, — представляется он. — Катя болеет и спит, тебе не следовало сегодня приезжать. Завтра поговорите.

— Да вот это мы с ней решим сами, — отвечаю я по-возможности без дерзости. Он хмурится. — Я понимаю, вы бережете ее сон, я бы так же поступил на вашем месте.

— Не понимаешь, Ярослав. Пока у тебя нет своих детей, ты не поймешь.

— Даю вам слово, я поговорю с ней минуту и уйду. Позовите ее, пожалуйста.

— Завтра, — стоит он на своем. Ну и что мне делать? Оттолкнуть его в сторону? Заломить руки? В этот момент решение находится само собой, я слышу знакомый голос из глубины квартиры:

— Папа, все нормально, — за его спиной появляется Катя, мои глаза впиваются в ее лицо, взгляд мечется от глаз к губам, плечам, по фигуре… Я будто сканирую ее, пытаясь убедиться, что с ней все в порядке.

Ее отец недоволен, но кивает мне заходить. В конце коридора появляется взволнованная Катина мама, я быстро здороваюсь, она в ответ вежливо, но натянуто улыбается. Катя берет меня за руку и ведет в уже знакомую комнату под названием «кабинет тунеядца». Мой взгляд машинально стреляет на экран компьютера — так и знал, что ее папашка режется в компьютерные стрелялки. Кибер-солдат, мать его. Я даже не знаю, можно ли уважать человека меньше…

— Ярик, родной мой, мы же договорились, что увидимся завтра, — она очень напугана, я грубо притягиваю ее к себе, фиксирую затылок и принуждаю к поцелую. Она напрягается, но послушно отвечает, размыкает губы, я пробую ее на вкус.

В этот момент понимаю, как сильно злюсь. На Фишера, на ситуацию, на саму Катю! Если она сейчас откроет свой сладкий ротик и скажет, что мне нужно подождать, потерпеть, дать ей время что-то решить самой, я уйду, и больше она меня никогда не увидит.

Потому что я задолбался мотыляться на второй роли, входить в чье-то положение! Я, блть, тоже живой человек! Мне хочется орать ей в лицо о том, что я тоже умею чувствовать боль! Я переживаю, ревную, мучаюсь! Я хочу быть номером один! Для нее хочу быть!

Чтобы она думала обо мне, а не обо всех остальных в этом гребаном мире! Она обнимает меня и прижимается к груди.