Любил посмеяться и выдать какую-нибудь ядреную фразу на родном татарском языке. В банде Татарин заправлял воровской кассой, а также ведал закупками всего необходимого.

Третьим человеком в банде являлся Володька Чернышев со странным прозвищем Вофти-Тофти. Происхождение этой клички никто не знал, а сам Чернышев объяснять ее значение не хотел, рассказывал то о конфетах «Тофти», сворованных когда-то из бакалеи, то о прозвищах из далекого беспризорного детства. При обычной, ничем не выдающейся внешности Володька обладал живым умом и невероятно цепкой памятью, способной намертво зафиксировать однажды увиденную картинку или целый газетный разворот. За умение логически мыслить и запоминать мельчайшие детали Сыч всегда привлекал Вофти-Тофти к планированию налетов и грабежей. Годков ему было около сорока, а в Москву его занесло после отсидки в детском трудовом лагере в середине двадцатых.

«Опель» медленно заехал задом на территорию продовольственной базы и сразу с поворотом подкатил к нужному пакгаузу. Мотор опытный Рогуля глушить не стал.

На парапете, напротив распахнутых дверей, уже высилась гора отобранного товара. В основном это были рулоны различных тканей, зашитые в мешковину, а также кожаная обувь и готовая одежда.

Бандиты делали это не в первый раз, поэтому быстро разделились для погрузки добычи. Сыч нырнул в шарабан и вместе с Рогулей приготовился принимать товар. Полушка остался стоять у ворот на стреме, а Татарин, Вофти-Тофти и Синий, растянувшись цепочкой, передавали добро в раскрытый дверной проем автобуса.

Жига с Антипом в это время вскрывали второй пакгауз.

Работали уркаганы молча и по-стахановски. В результате за десять минут весь товар перекочевал с парапета в нутро старого «Опеля». После чего мотор натужно заурчал, и шарабан переместился к парапету второго пакгауза, напротив которого тоже росли стопки из коробок и ящиков.

— Самое ценное! — напомнил Сыч, принимая из рук Татарина ящик. — Места осталось мало.

Под «самым ценным» подразумевались прежде всего тушенка, вяленое мясо, сало, рыбные консервы и спиртное. Большой удачей считалось прихватить черной икры, осетрового балыка, сырокопченой колбасы, но сегодня ничего этого во втором пакгаузе не обнаружилось.

Коробки с ящиками быстро заполнили свободное пространство автобуса. Места осталось ровно для семи членов банды.

— Край! — крикнул главарь. — Уходим!

На парапет из пакгауза выскочил разгоряченный, вошедший в раж Антип.

— А третий пакгауз?! — спросил он и впился зубами в батон колбасы.

— Лезь в шарабан, я сказал! — грозно повторил Сыч. — Синий, давай к воротам!"

"Перечить главарю никто не отважился. Синий метнулся в сторону ворот, остальные друг за другом поднялись в автобус.