— Ты же бабки не зря получаешь и наверняка все про это знаешь.

— Что-то знаю, о чем-то догадываюсь. Так как, получится у нас разговор или сразу в карцер пойдешь, на хлебушек с водичкой?

— А если получится, так пирогами накормишь? — Сыч скривил губы в ухмылке.

— Ни пирогов, ни отмазки обещать не стану. Но побаловать кое-чем до суда возможность имею. Хорошим табачком, к примеру. Нормальным питанием. Регулярными прогулками.

Бандитский главарь курил папиросу, всем своим видом показывая, что торопиться ему некуда.

Затем он размял окурок в пепельнице и сказал:

— Ладно, начальник, записывай. О своих подвигах чирикать — не корешей закладывать. Но есть у меня одно условие.

— Выкладывай.

— Расколись, как вычислил мои замыслы.

Настала очередь Старцева хитро кривить губы.

— Не ожидал нарваться на засаду в ювелирке? — спросил он.

— Да, в Духовском фарт от меня отвернулся.

Сыщик нажал кнопку звонка на краю стола. Хрустнул замок, тяжелая дверь нехотя отворилась. В допросную вошел Разгуляев в сопровождении майора Василькова и Кима.

Юного лейтенанта Сыч видел впервые. Зато двух других сразу признал и почему-то не удивился.

— Знакомься, Сарычев. Майор Васильков, коего ты принял за официанта.

— Была у меня наметка по твою душу, — сказал Сыч, прищурил левый глаз и принялся рассматривать Василькова, левая рука которого была вполне здорова. — Выходит, зря я придержал своих пацанов, когда они тебя били.

— Мы с тобой, Сарычев, были по разные стороны окопов и воевали друг против друга, — спокойно проговорил Александр. — А на войне побеждает тот, кто идет до конца.

— А это что за фазан? — бандит кивнул в сторону Кости.

— Оперуполномоченный уголовного розыска лейтенант Ким, — представил парня Иван. — С его помощью майор Васильков передал на Петровку данные о готовящемся вооруженном налете на ювелирку.

Главарь банды медленно перевел тяжелый взгляд на Разгуляева, стоявшего поодаль.

Тот удивленно развел руками и сказал:

— Сыч, я контролировал каждый его шаг. Клянусь богом! Он не обмолвился при мне ни словом!

— Развести меня хочешь, начальник? — на повышенных тонах осведомился Сарычев.

— Вот смотрю я на вас, граждане бандиты-жулики, и диву даюсь. Ей-богу! — с усмешкой проговорил Старцев. — Важные вы такие, расфуфыренные! А ежели разобраться, так ничего собой не представляете. Пшик! Ноль! Вы хоть понимаете, что вокруг пальца вас обвели не ветераны угрозыска, а новички?

Ответа не последовало. Сыч и Разгуляев глядели на Старцева с ненавистью, с недоверием.

— Что ж, объясню подробнее, — сказал он. — Я среди них самый опытный, зачислен в МУР осенью сорок третьего года. До этого воевал и никакого отношения к угрозыску не имел. Получается, что общаюсь я с такими поганцами, как вы, меньше двух лет.