Или у него был мотив ожидать её?

Она поставила поднос на столик.

– Спасибо. А ты?..

Ника покачала головой.

– Пять чашек за день. Думаю, хватит.

На лице мужчины промелькнуло удивление. Не ожидал от неё откровения? Так она и не такое может сказать, лишь бы был положительный результат, и её оставили в покое.

– Здоровье надо беречь. Сердце – тоже. Ты молодая, тебе ещё рожать.

Если бы последняя фраза прозвучала не в подтексте вчерашнего пьяного заявления отставного генерала, Ника, возможно, даже улыбнулась бы. Сейчас же у неё оборвалось то самое сердце, о котором так заботились.

– Надеюсь, не от вас, – слова сорвались с губ, прежде чем Ника успела проанализировать мысль до конца.

На жалкое мгновение в глазах Беркутова промелькнула тьма. Не иначе. Тьма глубокая, обжигающая. И поглощающая всё вокруг. Она полоснула по сознанию Ники, отчего девушку, словно в прорубь окунули. Ника моргнула. Что за наваждение… Это просто слова. Обычные. Да, не лестные. Отнюдь. Но и не смертельные. Да на её месте девять из десяти девушек устроили бы истерику и обложили Беркута таким матом, что уши завяли бы у заправских матершинников.

А тут такая странная, пугающая, угрожающая реакция.

Или всё же ей показалось? Потому что Егор, потянувшись корпусом вперед, взял чашку с подноса. На самом же его лице не дрогнул ни один мускул, мужчина по-прежнему был спокоен, едва ли ни ленив.

Вероника, выдохнув, опустилась в кресло. Интересно, долго этот хищник будет её мучить? Когда перейдет к делу?

– Спасибо. Кофе, как и в прошлый раз, великолепно сварен. Я люблю хороший кофе.

Ника чуть ни брякнула «запомню», но на сей раз вовремя сумела сжать губы. Чего-чего, а запоминать, что любит, а что нет Беркут, она не намеревалась. Вот вкусы Андрея…

В груди заныло с новой силой. Ей сейчас только воспоминаний о бывшем не хватало. То, что Андрей стал бывшим, она не сомневалась.

– Пожалуйста, – сказала Ника лишь ради того, чтобы что-то сказать в ответ.

Поддерживать разговор как таковой она не собиралась.

Снова потянувшись за пледом, Ника накинула его себе на грудь и плечи. Она испытывала потребность укрыться от карих мужских глаз, что хищно следили за каждым её движением. Впитывали её жесты. Делали выводы.

Ника ни на грамм не сомневалась – он умеет читать по жестам. Видит то, что недоступно многим. Вернее – доступно, но большинству людей просто неинтересно было напрягать и обременять себя с целью лучше познать других.

Некоторое время Беркут молчал. Сидел, смотрел на девушку и молчал.

Ника, не выдержав его тяжелого взгляда, отвернулась. Она сомневалась, что есть люди, способные долго его выдерживать.

– У меня к тебе предложение.

О-ля-ля. Наконец-то.

Вероника не сомневалась, что услышит нечто подобное.

И всё же оказалась неготовой.

Абсолютно.