Секс – это круто. Но на этом все.

Я завожу мотор и везу ее домой.

Город, утренний и сонный, встречает звоном трамвая. Такая тишина, патриархальность… Люблю областные города. Есть в них свой кайф. Душа своя.

Возле дома, обычной панельной пятиэтажки, торможу. Опять закуриваю. Смотрю на девчонку. Спит. Жаль будить. Роюсь в бардачке, достаю бумажник. Отсчитывая десять пятитысячных. Не знаю, зачем. Просто потому, что привык. Это нормально, давать женщине деньги. Это правильно. Не потому, что шлюха. А потому, что… Ну, потому что.

Лена открывает глаза, сонно смотрит на меня.

И взгляд у нее в этот момент охренительно беззащитный. Детский. Тварь я все же. Она ж мне в дочери свободно…

– Приехали, коза, – я смотрю, как она потягивается, оглядывается в поисках одежды, натягивает майку и те трусы, что она называет шортами. Приглаживает волосы. Тянется за сумкой. Сумка на переднем сиденье, и она легко перебирается вперед.

– Дай сигарету, дядь, – просит она, усмехаясь, – ту, вкусную.

– Перебьешся, мелочь, – отвечаю я ей, – бросай это дело.

– Вот у тебя не спросила. Ты мне не отец, – огрызается она, опять нагло ставя свои длинные залипательные ножки к лобовухе.

Я смотрю, как тонкие каблуки царапают панель, и усмехаюсь. Наглая все же стерва.

– Это точно, не отец, – соглашаюсь спокойно, – но по жопе дать могу свободно.

– Только трахни перед этим, – грубит она, сдувая волосы с лица и ковыряясь в сумке, – или во время. А так нехер.

Я сую ей в открытую сумку деньги. Она замирает, глядя на них. А потом медленно переводит взгляд на меня. И прям меня торкает опять от злости в ее раскосых ведьмачьих глазах.

Маленькая стерва. Аж скручивает все внутри.

И хочется пожалеть о принятом решении насчет нее. Может, зря? И можно еще разок? Да, определенно можно.

– Это ты мне, дядя Миша, за секс платишь? – тихо и даже как-то отстраненно интересуется она.

И я чего-то не знаю, что ответить. Сказать «да» – стрем. Сказать «нет»… Тоже как-то тупо. Поэтому молчу. И смотрю на нее. Изучаю. И очень сильно надеюсь, что мой взгляд не выдает нервозность.

Тут же накатывает злость.

Меня, Миху Лысого пробивает на нервы от какой-то малявки?

Да, бл*, приехали!

– А чего так мало? – неожиданно продолжает она, демостративно пересчитывая купюры.

 – Жмотничаешь?

Я молча достаю бумажник, открываю его. И тут же ловкие пальчики выхватывают всю стопку пятитысячных и доллары до кучи.

– Нормально. Сойдет. Спасибо за хороший трах. И за бабки.

Нахалка опускает ноги, напоследок нарочно посильнее расцарапав мне обивку каблуками, подхватывает сумку и вываливается из машины.

Я смотрю, как она обходит и становится перед капотом. Щурится на меня зло в лобовое. А потом демонстративно отпивает из бутылки.