— Даша, тебе говорили, что у тебя глаза ведьмы? Свела меня с ума и рада… Да, Даш? У меня же постоянный стояк рядом с тобой… — выдает с хрипотцой, от чего мурашки прокатываются по длине рук и забегают по шее до затылка.

Моргаю, соображая, что он такое творит посередине рабочего дня. Белов в два шага оказывается у двери и поворачивает защелку. Проверяет, крутанув круглую ручку, что запер основательно. Лениво и в то же время уверенно приближается, пока я растерянно соображаю что делать…

— Дашуль, у нас всего пятнадцать минут от силы… — щелкает пряжкой ремня.

Смотрю на представление и диву даюсь. Белов себя неуязвимым считает? Я ведь должна была испытывать протест, отторжение. Должна ударить по наглому лицу, когда он впился в губы и терзал жадно, хаотично шаря по телу сильными руками. Посадив на стол, раздвинул ноги и, проведя пальцами по мокрым трусикам, довольно хмыкнул.

— Не здесь, — сил хватило только на это, куснув нижнюю губу, чтобы хоть немного прислушался.

Нехотя отстраняется. Выпустив ноздрями шумно воздух, отступает, обещающе сузив глаза…

Серьезно? Вот так просто можно меня разложить как дешевую шлюху прямо на столе, без прелюдий и ухаживаний… Элементарных комплиментов и красивых слов. Это так работает, да? Пришел. Увидел. «Прикурил»?

Олежка за мной как за принцессой ходил. Лишний раз дышать боялся. Стихи писал о любви, цветы дарил из материного огорода… пионы. Наша скромная свадьба была без особых торжеств. Я просто надела платье с выпускного, которое сшила мне соседка, взамен занятий с ее сыном по математике.

Мы пришли в ЗАГС, держась за руки… Только вдвоем. Дрожащим голосом сказали: «Да».

За десять минут до окончания рабочего дня, цокаю на выход. Несколько раз обернулась, проверяя, не гонится ли любовничек следом.

В такси мне прилетает сообщение: «Танцы на нервах, Даш? Я иду искать…».

8

Игнорирую звонки и сообщения от Белова. Дожилась до преследования, допрыгалась… Может уйти на больничный? Какой диагноз наплету врачу? Пью свой любимый чай и наблюдаю, как Мишутка катает свои машинки по игрушечному автодрому, трюлькая губами.

Сдерживаю желание позвонить мужу и спросить — как дела. «Не нужно быть душнилой, Даша! Дай человеку отойти немного. Это будет похоже на гадину, которая укусила, разодрав плоть до костей, а потом еще и спрашивает: «Больно?». Сука ты, Даша! Главное, что знаешь себе точное определение. Если в первые дни казалось, что не выживу, если потеряю Олега, то сейчас я приняла ситуацию. Права не имею просить о снисхождении. Если захочет развода, то будет прав. Даже пытаться не стану переубеждать. На душе все равно паршиво».

«Что же ты не успокоишься никак?»… Снова входящий от Белова. С психу добавляю его в черный список, скидывая как балласт.