Изощренная, ядовитая змея. Смертельно опасная дрянь, которой я поверил! Завтра утром тебя казнят, Нас-тя! Забьют камнями, как последнюю конченую шлюху. Какой ты и являешься! Твое тело отвезут к Адасу по кускам. Он хотел получить свою любовницу обратно — он получит, — и добавил по-арабски, — Увести эту суку!

— Аднаааан! Я не была его любовницей…Аднан. Я не знаю никакого Адаса! Пожалуйста! Я умоляю тебя! Поверь мне! Я не знаююю его! Не знаюююю!

От отчаяния я сжимала пальцы и ногти больно впивались мне в кожу. Все. Он больше на меня не смотрел. А я… я даже не знала, что мне теперь делать. От ужаса меня беспощадно тошнило. Почувствовала болезненный удар в спину и поняла, что в меня кинули комья песка. Потом еще и еще. Нет, это не было больно, но меня все равно вскидывало от каждого такого удара. Словно это были те самые камни, которые мне пообещал Аднан и они ранили саму душу, не только тело. Я обернулась туда, откуда летел песок. Это были бедуинские женщины. Они сбились в кучу, Среди них я увидела и совсем молоденьких девушек, а так же Амину. Она не бросала в меня песок, а смотрела глазами наполненными слезами.

А Гульшат дернула ее за плечо и сунула ей в руку комок. Девочка отшвырнула его с сторону и получила от старухи пощечину.

Тетка Амины сделала шаг вперед и схватив еще один комок швырнула мне прямо в лицо. Песок засыпал глаза и попал в рану на губе, заскрипел во рту битым стеклом.

— Грязная шармута! Из-за тебя погибли наши мужья и сыновья! Шлюха Асада! Смерть вонючей шлюхе! Я разобью тебе голову завтра. Я буду той, кто убьет тебя! Слышишь, тварь? Завтра я размозжу тебе череп!"

"— Уймись, Гульшат! Приговор еще не оглашен. Давай. Пошла отсюда и куриц своих уводи. Раскудахтались здесь. Делом займитесь. Вам работу найти?

Голос Рифата заставил женщину замолчать, он кивнул бедуинам, которые держали меня под руки.

— Что стали? Ждете самосуда? Вам что приказали? Отведите в яму и охраняйте. Чтоб волоска с головы не упало пока сам господин не прикажет. Ясно?

А сам протянул платок и сунул мне в руку. Черные глаза ничего не выражали и смотрели на меня как обычно…но я почему-то почувствовала исходящее от его слов тепло.

— Еще все может измениться. Не теряй надежды. Иногда он милостив. Может останешься в живых…если и правда не виновата.

Но я точно знала, что ко мне Аднан ибн Кадир милостив не будет. Я видела его взгляд. В этом взгляде не осталось ничего человеческого. Завтра утром меня казнят. Я в этом даже не сомневалась. Красивых сказок в жизни не бывает и глупых золушек обычно находят либо в сточной канаве, либо под слоем песка с разбитой головой…если меня вообще когда-нибудь здесь найдут.

Я лежала на каком-то куске картона, который бросили, видимо, уже давно на дно ямы. Здесь воняло сыростью и гнилью.