После «Черемухи» мы решили устроить небольшие гонки. Это у нас вроде как воскресная традиция: закончить неделю выбросом адреналина.

К крутому черному берегу я подъехал первым. Вскоре послышался треск байка Ярика.

– Ты псих! Ты просто псих! – проорал он, стягивая шлем. – Если бы это видела твоя мама, ей бы понадобился корвалол…

– Да ладно тебе! Шоссе пустое…

– Дорога раздолбанная! Так бы я тебя сделал… – проворчал Ярик, усаживаясь рядом со мной на траву. – Байк просто пожалел!

– Ну-ну! – хмыкнул я.

– Ню-ню! – передразнил он, сплевывая.

 – На фига мы сюда приперлись? Послушать симфонию лягушек? Комары только сожрут…

С этими словами друг сам себе влепил звонкую пощечину.

– Во-во! Уже!"

"– Смотри, как тут красиво! – сказал я, глядя на воду. – Плотина круто подсвечена.

Рядом с берегом шумели темные сосны. Странное ощущение, когда осознаешь, что, кроме нас, здесь нет ни единой души. Одновременно чувствуешь умиротворение и беспокойство.

– Я тебе не баба – пейзажами любоваться! Нашел кого привести сюда…

Подтолкнув друга в плечо, я спросил манерным голосом:

– Дорогуша, пустишь меня сегодня к себе переночевать?

– Иди ты… шутник! – рассердился Ярик.

– Не, на самом деле домой неохота! – серьезно сказал я, продолжая рассматривать освещенную плотину. – Мама с каким-то кентом в ресторан ушла. Я с ней столкнулся в дверях, когда за шлемом домой заходил… А вообще съезжать уже надо.

– Давно пора!

Теперь и Ярик задумчиво смотрел на блики на черной воде… Над рекой повисла огромная белая луна.

В этот момент ночную тишину прервало жужжание – в кармане завибрировал телефон.

Сообщение от Алены. Интересуется, не сплю ли я… Как мило.

– Грохольская? – спросил Ярик.

– Угу, – откликнулся я, печатая ответ. Экран освещал лицо, приходилось щуриться.

– Убавь яркость! – поморщился Ярослав.

– Угу… – кивнул я и провел большим пальцем по экрану.

«Хорошо! Но если с его спинки упадет хоть одна щетинка…» – ответила Алена на мое сообщение о поросенке. Игрушку я, кстати, заехав домой, оставил в комнате. Спрятал за подушки, чтобы мама не обнаружила. Будто этот несчастный плюшевый свин был чем-то постыдным, несерьезным, детским… Перечитав еще раз сообщение от Грохольской, я рассмеялся.

– Чего ржешь? – тут же оживился Ярик. – Что она тебе пишет?

– Да так… – туманно отозвался я, улыбаясь, как дурак.

Ярослав достал из кармана свой телефон и посветил мне в лицо.

– У-у-у, кажется, мы тебя потеряли! – покачал он головой.

– Пациент скорее мертв, чем жив? – снова рассмеялся я. – На самом деле ты делаешь скоропалительные выводы…

– Скоропалительные? – расхохотался Ярослав.