– Да у тебя ж все на роже написано!

– Да что там написано-то?

– Вот чем она так тебя привлекла? Помимо того, что у нее ужасный вкус на парней…

Я рассмеялся.

– Она сумасшедшая. Такая по-хорошему сумасшедшая, понимаешь?

– Нет! – честно признался Ярик. – Мне бы кого попроще и поадекватней. Потому что был уже в жизни негативный опыт общения с одной чокнутой…

– Да? Это когда? – заинтересовался я.

– Еще до нашего знакомства! – ответил Ярослав. – Да там ничего интересного… – Друг заметно помрачнел.

– Расскажешь? – спросил я. – Если нет, так нет. Обещаю: смертельно не обижусь!

– Да я как-то не привык трепаться на эту тему, – смутился Ярослав.

 – Обычно прячу свои чувства. И так глубоко, что сам потом фиг отыщу…

Ярик замолчал. Странно. До этого мне казалось, что он любит похвастаться своими победами на любовном фронте. Несерьезными кратковременными интрижками с симпатичными девочками. Но, видимо, здесь разговор шел о чем-то более серьезном. Что ж, не буду лезть к нему с расспросами.

– Зато теперь я таких сумасшедших стараюсь стороной обходить… – проговорил Ярик. – А ты, наоборот, западаешь!

– А кто сказал, что я на Алену запал?

Ярослав усмехнулся, поднялся с травы и отряхнул джинсы.

Спустился к воде. Я слышал, как он тяжело вздохнул. Мы провели в тишине пару минут.

– Димон? – позвал наконец Ярослав.

– А?

– Думаю вот все о тебе и об этой Грохольской… – Ярослав громко и фальшиво пропел: – Уже разносит молва по дворам, что между вами «Чивава»…

Я усмехнулся.

– Что, считаешь, я не прав?

Друг стоял ко мне спиной и продолжал смотреть на воду. Я поднялся на ноги и, неслышно ступая кедами по мягкой траве, подошел к своему мотоциклу.

– Что, считаешь, – крикнул я, уже застегивая шлем, – на обратном пути я снова тебя сделаю?

Ярослав резко обернулся.

– Ах, ты… – выругался он, взбегая по крутому склону.

Громкий треск мотоциклов вновь нарушил ночную прохладную тишину.

* * *– Если б не зачеты на носу, фиг бы я вообще сегодня вышел из дома! – проворчал Ярослав, с задумчивым видом размешивая кофе.

– Сколько у тебя еще пар? – спросил я.

– Две… Конституционное право зарубежных стран! – Друг поморщился. – И кофе какой-то гадкий! Ненавижу понедельники!

После этих слов стало непонятно, от чего его так передернуло: от «гадкого» напитка, понедельника или предстоящих пар.

– Ну а я уже могу свалить домой, – похвастался я, развалившись на стуле. Во время большой перемены мы сидели в небольшой кофейне, которая располагалась недалеко от корпуса юрфака. – Сейчас только байк со стоянки заберу…

– Счастливчик! – покачал головой Ярик. – Я бы тоже свалил… Такая погодка разыгралась.

Друг сделал новый глоток «гадкого кофе». Барабаня пальцами по столу, долго осматривал меня, затем захохотал.