— Я из маленького нищего городка. Там осталась мама, пятеро братьев и сестёр. Я старшая. Все деньги я отправляю им. И я…

Я остановил её рукой.

— Не надо. Не надо мне этих слезливых историй, — скривился я. — Побереги их для передачи, на которую ты собралась идти со своим «секретом», — показал я кавычки. — Кстати, куда-нибудь уже позвонила? В ток-шоу какое-нибудь?

Она отрицательно покачала головой.

— Не дозвонилась. Оставила заявку на сайте. Но мне так и не ответили.

Я развёл руками.

— И сомневаюсь, что ответят, ты же не называла имён?

— Нет, — уверенно покачала она головой.

— Павел Викторович, а вы можете мне помочь? — она буквально рухнула на ближний ко мне край дивана. — Пожалуйста! Вы же хороший человек! Я знаю.

Я усмехнулся. Вот же, воистину, наглость — второе счастье: хотеть денег и ничего кроме денег, а пытаться давить на порядочность. На жалость, честность, доброту.

Вырваться из нищеты, конечно, сильнейший стимул. Пять младших братьев и сестёр, если они правда есть, и с которыми ей наверняка приходилось нянчится, возможно, напрочь и отбили материнский инстинкт.

И Пашутин — гад, каких поискать. Но мне-то всё это зачем?

То есть я, конечно, знаю — зачем мне. А с её точки зрения я должен помочь ей ободрать Пашутина как липку за каким?.. За красивые глазки? Ради великой справедливости?

— Давай так, — устало выдохнул я.

День близился к концу, а во мне с утра из еды — только компот из кофейных зёрен да коричневый сахар, который я засыпал в рот прямо из пакетиков. Я соскучился. Я почти невыносимо мечтал обнять женщину, которую люблю, и как можно скорее. И мне бы ещё как-то умудриться выспаться — завтра трудный день.

Поэтому засиживаться не собирался.

— Ты мне всё расскажешь, как есть. Если мне это будет неинтересно, обещаю: оно не выйдет за пределы этой комнаты, но помочь я тебе ничем не смогу. Если же ты меня чем-нибудь заинтересуешь, я посмотрю, что смогу сделать. Правду, Ксения! Правду!

Я бессмысленно таращился в распечатанный лист.

Буквы знакомые. Язык вроде русский. Но смысл написанного от меня ускользал.

«Результаты молекуляного-генетического анализа». «Поиск мутаций в клинически значимой части генома», — это я ещё худо-бедно разобрал.

Но дальше…

Секвенирование клинического экзома. Мутация митохондриальной ДНК. Некротизирующая энцефаломиопатия. Синдром Лея.

Кто все эти люди?

— Кто такой этот Лей?"

"— Арчибальд Денис Лей, военный врач, психиатр-эксперт, давал психологическую экспертизу агентам секретных спецслужб, описал неизлечимую патологию, которую назвали «синдром Лея», — открыла Ксения лежащий на столе ноутбук.

— Я имел в виду не это, — отмахнулся я.

Она перестала тыкать по вкладкам.