Шокировали ее вытатуированные у основания его шеи и на запястьях ремни.

— Почему на тебе отметки раба крови? — Прошептала она.

— Догадайся.

— Но это же…

— Не должно было случиться с кем-то, вроде меня?

— Ну, да. Ты воин. Ты благородный.

— Судьба — коварная стерва.

Ее сердце открылось для него еще шире, и все, что она думала о нем до этого момента, изменилось. Он больше не вызывал в ней трепет, но она хотела облегчить его страдания. Утешить его. Импульсивно она сделала шаг навстречу.

Его черные глаза сузились. Она подходила к нему все ближе, он пятился назад, пока не попал в ловушку между душевой кабиной и стеной.

— Какого черта ты делаешь?

Она не ответила, потому что не знала ответа на этот вопрос.

— Отвали, — отрезал он. Он открыл рот, и его клыки удлинились до размера тигриных.

Это остановило ее на какое-то время.

— Но может быть, я смогу…"

"— Спасти меня? Или еще какое-нибудь дерьмо в том же роде? О, ну конечно. В твоих фантазиях в этот момент я должен быть поражен красотой твоих глаз. Звериное нутро должно переродиться в руках девственницы.

— Я не девственница.

— Ну, рад за тебя.

Она подняла руку, желая дотронуться до его груди в том месте, где бьется сердце.

Он сильнее вжался в стенку, распластавшись на белом мраморе. Его прошиб пот, и он отвернул голову в сторону, сморщившись. Его грудь тяжело вздымалась, кольца в сосках отливали серебром.

Его голос слабел, с трудом можно было услышать хоть какие-то звуки:

— Не прикасайся ко мне. Я не могу… не могу выносить прикосновений. Хорошо? Мне больно.

Бэлла остановилась.

— Почему? — Мягко спросила она. — Почему это…

— Просто убирайся отсюда, мать твою, пожалуйста. — Он с трудом выговаривал слова. — Сейчас я хочу лишь уничтожить что-нибудь. Я и не хочу, чтобы этим стала ты.

— Ты не причинишь мне зла.

Он закрыл глаза.

— Черт возьми. Да что с тобой такое? Ты что заводишься от чужих мучений?

— Боже мой, нет. Я просто хочу помочь тебе.

— Лгунья, — бросил он, его глаза распахнулись. — Ты такая лгунья. Ты не хочешь помогать мне, ты хочешь лишь потыкать гремучую змею прутиком и посмотреть, что из этого выйдет.

— Это не правда… По крайней мере, сейчас.

Его взгляд стал холодным, бездушным. Голос потерял выразительность.

— Ты хочешь меня? Хорошо. Ты, мать твою, получишь меня.

Зейдист рванулся к ней. Стащил на пол, перевернул на живот и стянул ее руки за спиной. Ее лицо прижималось к холодному мрамору, пока его колени раздвигали ее бедра. Послышался рвущийся звук. Ее стринги.

Она оцепенела. Ее мысли и ощущения не успевали угнаться за его действиями, но тело знало, чего хочет. Злого или не злого, оно хотело его.

На несколько секунд он освободил ее от веса своего тела, и она услышала звук расстегивающейся молнии.