– Мне вот-вот шифровка должна прийти, я тебе позвоню… До связи…

– До связи, товарищ полковник…

Убрав трубку, Александр Григорьевич снова быстро вошел в нужный темп, потому что во время разговора несколько поотстал от группы офицеров штаба, рядом с которыми шел. Теперь, когда появилась информация, на душе стало спокойнее. Переправа через реку, которую подполковник Тамаров успешно совершил, воспользовавшись мостом, была самым сложным и наименее проработанным местом во всем плане из всех, которые можно было проработать. К тем, что относились к не поддающимся проработке, причислялись варианты действий после прибытия в банду Лорсанукова.

Остальное все можно было заранее просмотреть хотя бы приблизительно. Над переправой долго колдовали. Прорабатывались и просчитывались различные варианты, но мост всегда оставляли в стороне, потому что предполагали скрытное передвижение вплоть до конечного пункта. И даже в том случае, если скрытное передвижение будет сорвано, предполагалось, что подполковник Тамаров вместе со своим сокамерником должны благополучно уйти от погони и дальше двигаться так же, как планировалось. Это было бы нормой. Но, видимо, перелом ноги грузинским подполковником внес в планы коррективы. И оставалось полагаться только на богатый боевой опыт Тамарова.

Но именно в этом у начальника штаба бригады никаких сомнений не было. Артем Васильевич человек, мыслящий здраво, и из множества вариантов способен выбрать лучший и наиболее приемлемый. Правда, иногда работал на грани риска, когда можно было этого риска избежать, и Бурлаков одобрить такое не мог. Но и помочь как-то Артему Васильевичу он тоже не мог.

Еще оставался открытым вопрос о звонке жены Артему Василичу. У командира бригады подполковник Бурлаков благоразумно спрашивать об этом не стал, потому что снова поднялся бы вопрос о прямой связи с руководством в Москве, минуя командира бригады. Это могло бы еще раз обидеть полковника. А результат этого звонка Александра Григорьевича волновал. Когда в тылу остается агент противника, способный одним сообщением сорвать всю операцию, у главного ее организатора голова должна болеть.

Самое скверное было в том, что агент оставался неизвестным, и трудно было предположить, кому можно доверять, кого следует обманывать. Обманывать всех, как было до выступления Бурлакова из расположения части, было сложно и неприятно. Основных кандидатур на звание предателя было трое, но в принципе круг лиц может оказаться и шире, стоит только покопаться и посмотреть, кто имеет доступ к документам следственного комитета. Это вообще может быть какой-то делопроизводитель, скромный и незаметный.