И продемонстрировала Данилу бледно-розовый носок. – Каждый уважающий себя носок стремится при первой же возможности забиться под кровать.

Или его туда кто-то зашвырнул, когда стаскивал с меня. По крайней мере, я не помнила, чтобы снимала носки.

Данил ничего не ответил мне. Стоял и молча смотрел, как я неловко поднимаюсь на ноги, как еще более неловко натягиваю второй носок на ногу, как обуваюсь, все так же скорчившись. Как разгибаюсь окончательно.

Ну вот, теперь моя очередь смотреть на него. Что творилось в моих чувствах в тот момент, сказать я не возьмусь – не понимала.

Но вот на Даню почему-то любовалась. Потому что невозможно не любоваться на красиво сложенного мужчину в одних джинсах. И я стояла, как дура, и пялилась – на голые широкие плечи, на дорожку неожиданно темных волос на животе… не, не туда… на почему-то очень яркие сейчас губы… нет, снова не туда… на лохматые русые волосы.

- Куда собралась?

- Я? – от неожиданности я моргнула.

- Ну не я же? – он пожал плечами. - Я никуда не собираюсь уходить.

- А я… ну… обратно…в лагерь…

- Зачем? Что тебе там до утра делать?

- А что делать здесь?

Это вопрос подразумевал в ответе такую прямоту, что, задав его, я ужаснулась.

Ой, не отвечай, я лучше быстренько уйду, а потом делай, что хочешь!

Данил скрестил руки на груди и привалился поясницей к подоконнику.

- Да массу всего можно делать. Коньяк вон не допит, - он кивнул на столик. – Да и там тоже, - он мотнул головой в другую сторону. В сторону кровати. – Там тоже дела можно поделать.

Я смотрела на него молча. Хорошо хоть, что закрыв рот. Я просто не знала, что на это сказать. Неужели он всерьез считает, что я еще… хотя бы раз…. Вот это все…

- Отличный был секс, - усмехнулся Даня, не дождавшись моего ответа.

Улыбка вышла кривой и чужой. – Мне понравилось. Я бы повторил.

- А я – нет.

- Почему? – очень картинно изумился Данил.

- Потому что мне было больно, - я поняла, что еще несколько минут этого абсурдного диалога – и я разрыдаюсь. А может быть, и не минут, а секунд. Потому что боль вернулась. Но совершенно не туда. Болело где-то внутри, и совершенно непонятно, где именно, где-то очень глубоко внутри. Наверное, там же, где находятся эти самые ложечки. Я, не сдержавшись, хлюпнула носом.

Боже, как же это все жалко выглядит. Как жалко выгляжу я. А еще переживала из-за состояния своего белья. Подстава таилась совершенно в другом месте.

- Это бывает, - равнодушно пожал плечами Даня. – Первый раз всегда больно. Ну если ты такая неженка… - он вдруг потянулся и зевнул. – Ладно, давай иначе.

И он выразительно похлопал себя ладонями по бедрам. О чем говорил этот жест, я сообразила не сразу. А когда поняла – даже отшатнулась. Я бы даже, наверное, в эту же секунду и сбежала, - но взгляд Данила держал меня.