Он наверняка пострадал сильнее, чем я. И если у меня разбито лицо, и, судя по головной боли, сотрясение, то у него… то он… у него должны быть более серьёзные повреждения и травмы. Именно поэтому он сейчас не на соседней койке в этой же палате. Именно поэтому. А не потому что…

Нет, пожалуйста, нет. Только не это.

Я начала раскачиваться. Боль, гораздо более сильная, чем головная, растекалась по всему моему телу. Мне было одновременно холодно и жарко. Начался озноб.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

И мы опять играем в любимых."

"У нас семья атеистов. Как говорит папа – мы верим в теорию Дарвина и закон всемирного тяготения. Но сейчас я испытала острое непреодолимое желания молиться.

Пусть с ним будет все в порядке. Заберите его только у меня. Заберите его только у меня и насовсем. Отдайте той, которая достойна. Которая будет любить, заботиться, беречь. Которая никогда не причинит ему боли. И которая никогда, никогда-никогда не подвергнет его жизнь опасности.

Заберите его у меня. А для всех остальных пусть он будет жить.

Я поняла, что хочу опуститься на колени. Даже не так. Упасть на колени и прижаться лбом к полу. Кажется, это называется земной поклон. Оттуда, от самой земли молитвы до неба долетают лучше всего. Вопреки закону всемирного тяготения.

Я не успела этого сделать. Открылась дверь. За дверью стояла женщина средних лет в белом.

- О, очнулась. Чего вскочила? Ложись, сейчас доктора позову.

- Где он?! - вместо коленопреклонения я подскочила на ноги и бросилась к женщине. – Где он, скажите, умоляю!

- Ты сдурела, девка?! – женщина повысила голос. – Ты чего скачешь как коза?! Иди, ложись в постель, дуреха!

- Что с ним?! – я хватала женщину за руки и чувствовала, как щеки начинает щипать от слез. И слова почему-то с трудом произносились. – Скажите, пожалуйста, где он?

- Какой еще он?! – женщина в белом халате пыталась отрывать от себя мои руки. – Ляг уже, ради всего святого, у тебя совсем кукуху сорвало, что ли?!

- Где он?! – я уже рыдала, не сдерживаясь. – Где он, скажите, я вас умоляю, что с ним? Где он?!

- Да кто – он?! – заорала женщина.

- Видимо, тот самый молодой человек, который в соседней палате примерно таким же точно тоном орет: «Где Лиля, что с ней?!». У него, по крайней мере, хватило ума назвать имя.

Я разжала пальцы – и медсестра – а это явно была она – поспешно отошла от меня. А в палату вошел человек, который и произнес эти слова. Это был доктор – высокий, хмурый и очень уставший. И теперь я вцепилась в его руку.

- Где Данил?! Что с ним?! Скажите, пожалуйста, я вас очень прошу!

Доктор покосился на мои пальцы, вцепившиеся в его руку, вздохнул, но попыток высвободиться не предпринимал.

- Если я скажу, что с ним, вы ляжете?

Я без промедления кивнула.

- У Данила Олеговича перелом левой руки, трещины двух ребер, ушибы мягких тканей.