Боже, что она со мной творит?

Обхватил её лицо руками и снова поцеловал, медленно выходя из нее, и как только член выскользнул, напрягся, ощутив непривычную скользкую влагу.

Опустил взгляд вниз и застыл, осознав, что на нем нет презерватива.

Это как, вашу мать?

– Стас? – Ника заглянула мне в глаза и вздрогнула, когда я коснулся её там и аккуратно вставил пальцы, пытаясь не поддаваться панике. – Ты что…

Голос оборвался, когда я двинул пальцами внутри, и красивые глаза прикрылись.

Как и ожидалось, презерватив был внутри. Вынул его, комкая в руке пустую резинку, и стиснул зубы.

– Я кончил в тебя, – выдохнул сквозь зубы, и Ника распахнула глаза и испуганно застыла. Взгляд метнулся к члену, покрытому вязкой спермой, и снова к моему лицу.

И именно в этот момент я осознал всю степень пиздеца, увидев на лице Ники панику, перемешанную с неподдельным страхом. Страхом, что у этого секса могут быть последствия. Страхом таким сильным, что она толкнула меня и скрылась за дверью ванной, тут же щелкнув замком.

– Ника…

– Уйди!

Стиснул челюсть, чувствуя, как все сильнее раздражаюсь.

Стянул кожану и, приведя одежду в порядок, прошел на кухню и достал из холодильника конину.

Я всегда носил с собой презервативы, но Ника столько раз меня динамила, что я не позаботился о том, чтобы положить в куртку один. А днем, шарив в ящике у входа в поисках ключей, заметил оставленный Ромкой презерватив. И он оказался кстати. Вот только когда я надевал его, не сразу сообразил, что тот слишком туго натянулся, видимо, поэтому удалось справиться с ним не сразу. И поэтому он слетел в процессе.

Порылся в шкафу и, найдя стакан, налил конины и хлопнул одним глотком. Внутренности зажгло. Повторил.

Почему, когда у нас все начало налаживаться, снова произошла катастрофа? Ника позволила мне коснуться её, но все закончилось крахом, и теперь она снова меня не подпустит.

Что за херня происходит?

Отставил стакан после третьей дозы, стершей к чертям здравый смысл, и поднялся, шагая в сторону ванной. Короткий стук не принес результатов, и я опустил взгляд на ручку, думая, чем проще вскрыть замок. Открыл ненавистный ящик и, достав отвертку, повернул щеколду.

Ника сидела на полу. Подтянула колени к груди и обхватила их руками. Платье и чулки были по-прежнему на ней, она не раздевалась, не мылась, продолжая сидеть, свернувшись калачиком, и тихо всхлипывала.

Мне приходилось видеть девичьи слезы: кто-то из девушек любил делать из этого целое представление, кто-то рыдал на весь дом, но чтобы вот так тихо, почти беззвучно плакать, сидя на полу в ванной, зная, что тебя никто не видит… Наверное, вот так выглядит настоящая боль.