– Ты совсем с катушек слетел? Ненормальный!

Толкнул ее в квартиру и, едва успев захлопнуть дверь, сгреб Нику, усаживая на тумбу у входа.

В красивых глазах мелькнул страх вперемешку с возмущением, но я уже заткнул её рот поцелуем, оборвав так и не начавшуюся тираду.

Ника застонала, и я рванул подол ее платья вверх, чуть приподнимая бестию. Понял, что на ней чулки, когда руки, сжимавшие стройные бедра, дернули их, раздвигая, и я вклинился между ног, проводя руками по резинке кружев.

– Ты меня убиваешь, – прошипел ей в шею, расстегивая пряжку ремня.

Не снимая кружева трусиков, отвел ткань одной рукой, второй наставляя раскаленный член, и Ника очнулась от сводящего с ума дурмана.

– Стас… – да, да, знаю, презерватив. Выдвинул ящик, нашарил в нем квадратик фольги и, сорвав упаковку зубами, попытался раскатать латекс по ломящему стояку. Получилось не сразу.

Толкнулся внутрь, до боли сжимая зубы, рваное дыхание обожгло губы, когда, поймав подбородок Ники, заставил заглянуть в глаза."

"– Ты моя, поняла меня? И если еще раз…, – дыхание со свистом рвалось из легких, когда бедра против воли быстро вдалбливали член глубже, именно так, как хотелось всю мою гребаную жизнь, – …убью суку, поняла меня!?

Ника кивнула, и моя рука запуталась в шелке её волос.

Я намотал их на кулак, заставляя ее застонать. Нас обоих застонать…

Ника задрожала, её тело содрогнулось, глаза распахнулись, и я утонул в черном омуте её взгляда, дрожа от подступающего оргазма.

– Да, Стас, да…

Накрыл ее губы, вгрызаясь в сладкий рот, член толкнулся внутрь, и в мозгу мелькнула мысль, что, не кончи она сейчас, я бы облажался, потому что она слишком…слишком…

– Да, детка… – я тоже кончаю…

Едва спазмы оргазма сошли тугими волнами, и дрожь в теле Ники сменилась мурашками, я сорвался следом, чувствуя, как вспышка эйфории плавит вены.

Стиснул её попку и врезался до предела, толчками кончая в унисон ударам сердца.

Пульс долбил в глотке, в глазах все плыло, дыхание срывалось, и я перевел затуманенный взгляд на Нику и, все еще находясь внутри, склонился, касаясь ее губ медленным поцелуем.

Мы по-прежнему были в одежде и даже обуви, я так и не снял кожану, а Ника туфли.

На ней все еще были трусики, и платье задралось до талии, но мой член все еще был внутри, потому что я не хотел прерывать мгновение, которого так долго ждал.

– Я сделал тебе больно? – почему-то только сейчас подумал, что не контролировал силу, потому что слишком сильно ее хотел. Был груб.

– Нет, – она едва дышала, цепляясь за полы моей кожанки, – ты был…я…мне надо в душ.

Голос звучал рвано, видимо, она все еще не могла отдышаться, так же, как и я.