Нельзя было так убегать, но слезы, которые я так старательно сдерживала, хлынули из глаз, и я заторопилась к дому, совершенно не разбирая дороги.

Дура! Дура! Дура! В моей жизни был единственный близкий человек, а я сделала все, чтобы испортить ей жизнь. А ведь Марина никогда меня не обижала и никогда специально не сделала бы мне больно, потому что в ее глазах был тот же блеск, когда кто-то меня обижал. Она готова была перегрызть глотку любому, кто посмел бы меня тронуть. А я так запросто ответила ей предательством на заботу…

Я не достойна ее.

Открыла калитку, и меня чуть не сбил с ног Стешка – я совершенно забыла о том, что выпускала его.

Погладила пушистую морду и потянула его к вольеру, чтобы закрыть там.

Я должна поговорить с Маринкой. Извиниться. Сказать, что была не права и что очень жалею, что наговорила этого дерьма.

Хотя она вряд ли меня простит.

Я бы не простила.

Глава 37

Сколько я себя помню, никогда так не стремился вернуться в этот дом на заставе, как сейчас. Постоянно задерживался на работе, пропадал там все выходные, приходил тупо поспать. Но сегодня не было ни минуты, чтобы я не глянул на часы с мыслями о девушке, которая ждет меня дома.

Дома.

Ника превратила служебку в дом одним своим присутствием. И дело не только в комфорте и чистоте. Дело в ней самой.

Выключил комп и проверил, закрыт ли сейф. Опечатал дверь кабинета и прошел мимо КПП к выходу. Интересно, чем она занималась сегодня? Я не пришел на обед, на почту пришла срочная телега, пришлось разгребаться с делами, но я постоянно отвлекался, думая о Нике.

Дорога до дома показалась вечностью, и вот я толкаю калитку и вхожу в пустую ограду, с замиранием сердца глядя на дом.

Сандалии Ники стоят у крыльца, и я разуваюсь рядом, бросая свои берцы у порога, и прохожу в дом, сгорая от нетерпения.

– Ника? – окликаю, попутно стягивая китель камуфляжа, но Ника не отзывается, и я прохожу в комнату. Малышка стоит у окна и смотрит на закатное солнышко, но при звуке моего голоса оборачивается, отводя взгляд.

– Привет. Есть будешь?

Настораживает ее тон, голос словно слегка охрип, или нос заложило. Но пока я соображаю, в чем дело, Ника протискивается мимо меня и скрывается на кухне.

– Переодевайся, я пока разогрею.

Нет, она определенно говорит в нос.

Стягиваю форму и вешаю в шкаф, безотчетно хмурясь.

– Кофе налить? – она суетится у стола, продолжая избегать моего взгляда, и я подхожу ближе и нежно, но настойчиво подтягиваю ее к себе.

– В чем дело? – ловлю ее взгляд и пульс ошибается. – Ты плакала? – пальцы на ее талии сжимаются, я притягиваю Нику ближе, машинально прижимая ее к себе. Её волосы пахнут новым годом, и я вдыхаю родной аромат и растворяюсь в нем, чувствуя, как бешеный пульс начинает униматься.