Увидев меня, отчим начинает громко смеяться.

— Агата, мы же не в церковь идем, это платье похоже на занавеску! Давай-ка я тебя одену.

Он выходит и возвращается с платьем, наверное, это мамино, хотя она вряд ли бы стала такое носить. Надеваю, выхожу и смотрюсь в зеркало.

Оно слишком короткое и облегающее, вырез глубокий, оно больше похоже на комбинацию. Я в нем как голая. Мотаю головой, но Гена хватает за руку и говорит со странным свистом, воздух будто сквозь зубы выходит.

— Останься в нем, Агата, тебе очень идет. Ты просто красавица. Не бойся, я тебя в обиду не дам, ни на шаг не отпущу… — и правда делает шаг навстречу, в глазах вспыхивает незнакомый блеск.

Отбираю руку и толкаю его в плечи. Он будто в себя приходит, трет ладонью лоб.

— Что ты, Агатка, говорю же, буду твоим телохранителем, а платье тебе правда идет.

Смотрю в зеркало и невольно отмечаю, что это правда, я какая-то совсем другая в этом платье. Взрослая. Но выйти из дома так все равно не могу, набрасываю на плечи прозрачную шаль, она спадает до пола и прикрывает грудь и ноги. Гена отходит в сторону, уступая мне дорогу.

Он за рулем, я сажусь на заднее сиденье. В голову приходит, что можно продать машину, и я пишу Гене, но он отвечает немного раздраженно:

— Машина в кредите, Агата, я не могу ее продать.

Он уже совсем другой. Сейчас передо мной уверенный в себе мужчина, хорошо одетый, красивый, и в душу снова закрадываются сомнения. А действительно нет другого выхода? Если бы я могла спросить у мамы или хоть у кого-то.

С тех пор, как мама вышла замуж за Грабова, от нас отдалились папины друзья и знакомые, а мама рассорилась со всеми своими подругами. С Натали они вообще враги, я так поняла, та пыталась соблазнить Гену. Машина тормозит, отчим помогает выйти.

«Куда мы приехали?» — спрашиваю одними губами Гену, он ухмыляется.

— Сейчас увидишь. Тебе понравится.

Запахиваю шаль, осматриваюсь. Ночной клуб. Признаюсь, мне интересно, я никогда не была в ночных заведениях. Крепко держусь за локоть Грабова, он кладет ладонь на мою руку. И вообще, отчим чересчур деликатен и внимателен.

Проходим через холл и спускаемся по лестнице, там нас встречает мужчина то ли армянин, то ли грузин, я их путаю. Хотя у папы в заказчиках их было много.

— Саркис Ваграмович, я ее привел, — Гена ему разве что в ноги не кланяется.

— Ну покажи свою красавицу… — начинает тот и замолкает, увидев меня. Я снова чувствую себя голой и кутаюсь в шаль. Мужчина поворачивается к Гене. — Это же полный…

— Тише, Саркис Ваграмович, — отчим снова почти кланяется, — не пугайте девочку.

— Ну что ты, конечно нет, — мужчина меняет тон и обращается ко мне очень ласково: — Пойдем, моя хорошая, нас уже ждут.

Такое внимательное и уважительное обращение вселяет надежду.