Она совершеннолетняя, паспорт показать могу, немая правда, ну так это и к лучшему, меньше болтать будет…

Арсен перестал бороться с желанием размазать Саркиса по стенке и впечатал его несколько раз лицом в венецианскую отделку. Отшвырнул в сторону и вошел в кабинет.

— Двадцать пять тысяч! — громко объявил чернявый огрызок с подстриженной бородкой, Арсен поднял вверх руку.

— На сегодня все, господа. Торги закончены, — и повернулся к Агате. —  Этот урод тебя заставил? Ты тут не по своей воле?

Девушка подняла глаза, полные испуга и еще чего-то непонятного, что очень не понравилось Арсену. А потом посмотрела мимо него, Ямпольский проследил за ее взглядом. Это еще что за пародия на мачо? Похоже, тот самый отчим. В дорогом костюме, с модной стрижкой, часы тысяч за пять долларов.

Изнутри поднялась волна злобы, и Арсен замедлил дыхание. Окинул взглядом сидящих, мысленно несколько раз матернулся. Ладно банкир с владельцами сети аптек и торгового центра, но пара знакомых чиновников напрягли. Генерал убил наповал.

Слишком непростая публика собралась сегодня, на их глазах поднять руку — а хотелось бы, конечно, сразу с ноги — на этого гламурного недомачо не его уровень. Короли не марают руки о чернь.

— Ты не можешь ее увести, Арсен, — негромко, с расстановкой заявил генерал. — Люди отдохнуть собрались, удовольствие получить, а ты неуважение проявляешь. И, заметь, безо всяких на то оснований, эта девушка тебе не принадлежит.

— А кому принадлежит? Ему? — Арсен пренебрежительно взглянул на отчима Агаты.

— Мне, — храбро вскинулся тот, — она — дочь моей жены.

— Тебе уже есть восемнадцать? — спросил Арсен Агату. Та кивнула. — У него нет права опеки над тобой по состоянию здоровья?

Девушка отрицательно качнула головой. Генерал с недобрым прищуром смотрел на Ямпольского. Вот же старый блудник, а ведь он прав, сейчас остальные вой поднимут, что у них добычу отобрали.

— Значит она принадлежит мне, — спокойно сказал Арсен, заслоняя собой Агату и поворачиваясь к сидящим.

— С каких херов, Шерхан? — генерал был из враждебного лагеря, и Ямпольский понимал, что лучше обойтись малой кровью.

— Я ее покупаю. Сотка, — он исподлобья осмотрел присутствующих, те изрядно напряглись при перепалке Шерхана с генералом. А потом перевел взгляд на Саркиса, который, похоже, успел умыться и сменить рубашку. — Как этого твоего огрызка зовут?

Он кивнул в сторону чернявого с бородкой. Саркис полыхнул нехорошим взглядом из-под бровей, но Арсена мужские взгляды редко впечатляли.

— Махмуд.

— Махмуд, будь любезен, объяви хаммер-прайс* в сто тысяч долларов, — обратился Арсен к покрывшемуся испариной парню и тут же словно спохватился.