— Простите, мужики, но ничего рассказать не могу. Тайна следствия! — это был уже голос Геннадия Смирнова.

— От нас? — возмущенно спросил тот же человек. — Ты совсем охренел?

— Кефир, я не охренел. Мне сегодня Владимир Николаевич таких плюх навешал за мою самодеятельность, что щеки до сих пор горят. А за «Форд» взорвавшийся вообще мог и убить. Пригрозил, что в «одиночку» меня посадит, если я следствию мешать буду. А вы его знаете. Он если сказал, то сделает.

— Значит, нам теперь сидеть и ждать, пока они там раскачаются и эту суку искать начнут? — возмущался Кефир.

 — Да и найдут ли еще? Не больно-то шустро менты мышей ловят.

— А вот за это не волнуйтесь. Владимир Николаевич это дело полковнику Гурову поручил, а он лучший из лучших! Живая легенда МУРа! От него еще никто не уходил! Этот точно найдет!

— Ты побазарил бы с ним, объяснил, что мы не пальцем деланные, тоже кое-что можем, — подключился третий голос. — За доктора кого угодно на портянки порвем. Поднажал бы на него!

— Ага! Ты, Блоха, сам попробуй! — язвительно произнес Геннадий. — Он генералов по матери посылает. Я сам слышал! У него уголовники по одной доске ходят.

А ты советуешь поднажать. Нет, я ни секунды не сомневаюсь, что он найдет. Серьезный мужик. Ни черта не боится! Круче его только Владимир Николаевич!

— Но неужели мы ничем не можем помочь? Невыносимо так вот сидеть, ждать и знать, что от тебя ничего не зависит! — нервничал Блоха.

— Как раз можем… — начал Смирнов.

Тут на него обрушился такой водопад ругательств, упреков и пожеланий, что странно было, как он в нем не захлебнулся.

— Дайте закончить, мать вашу! — проорал Геннадий.

Постепенно все стихли, и Смирнов рассказал им о Девяткиной.

Публика тут же оживилась, стала бурно обсуждать, что и как надо сделать. В конце концов было решено, что какой-то Левша будет следить за ее машиной. Если она вздумает прогуляться, то за ней пойдет Чиж. Когда выяснится, в какой фитнес-центр ходит дамочка, туда отправится Жорка. Он самый фигуристый и накачанный, да и глаза у него такие наглые, что ни одна баба не устоит.

Щербаков, Гуров и Крячко старались совсем уж откровенно не усмехаться. Они слушали запись этого совещания и думали примерно одно и то же: «Чем бы дитя ни тешилось!.

.»

Но вот запись кончилась, и Щербаков решительно заявил:"

"— На сегодня все! Убирайте материалы в сейф, ставьте комнату на сигнализацию, берите микроавтобус и марш в общежитие! Слава, туда же. Не хватало еще, чтобы ты на вокзале сидел. Николай, придумай, где ему нормально переночевать. В случае чего ссылайтесь на меня. Завтра все, включая Славу, в девять часов здесь, сытые, бодрые, готовые к новым трудовым свершениям.

Щербаков, Гуров и Крячко пошли наверх.