– Вы боитесь Божьего наказания? Хоть и не верите, но для подстраховки боитесь? Или нет?

– Нет, – сказал Родион. – Мне просто интересно. Хочу знать, есть в этом случае грех или его нет. С вашей точки зрения.

– С моей точки зрения – безусловно, есть.

– Нет, но почему? – не без упрямства спросил Родион. – Мы же не христиане, я и т о т… Значит, на нас его законы и не распространяются.

– Скажите, а вы способны изнасиловать мусульманскую девочку лет семи? При условиях, когда власти не узнают? А перед их Аллахом у вас тем более не может быть страха…

– Да ну что вы! – сказал Родион в сердцах.

 – У меня у самого дочка…

– А не будь у вас дочки?

– Все равно не стал бы.

– Вот видите, – сказал священник. – Грех – это не запрет, установленный Богом или людьми. Это нечто, состояние или поступок, самой душою человеческой признаваемый за крайне отвратный, и потому пойти на него человек не может. А поскольку душа вложена в человека Господом, воздержание от греха есть акт принятия Господа…

– Туманно немного.

– Возможно, – согласился священник. – Немного устал, простите великодушно, день был тяжелым… Если попроще… Человек не должен грешить, потому что грехом сам себя ставит вне законов и установлений, неважно, Божеских или человеческих.

Свобода воли для того и дана, чтобы каждый решил: погубит он душу или сохранит в чистоте. И страх перед грядущим наказанием здесь не должен становиться решающим мотивом…

– Ну, а если не верю я в посмертное наказание? Не верю, уж простите…

– Я понял, кажется, – сказал священник. – Вы от меня ждете чего-то вроде некой универсальной формулы?

– Пожалуй.

– Не бывает таких. И в христовой церкви не бывает. Вы сами должны искать… Приходите как-нибудь в храм.

И не затем, чтобы искать формулы – просто попытайтесь понять…

Он замолчал, видимо, и в самом деле очень устал, а Родион не стремился продолжать разговор – не то чтобы он чувствовал себя неудовлетворенным, просто-напросто и сам толком не понимал, какие ответы ему нужней. Когда священник протянул деньги, Родион отмахнулся:

– Не надо, батюшка, честное слово, не обеднею…

– Ну, в таком случае, спасибо, что подвезли. Я бы вас благословил, но вы же не верите? – Он распахнул дверцу, но не вылез, наморщив лоб и склонив голову, сидел рядом, будто забыв, где находится.

Родион тоже замер. В сердце отчего-то понемногу заползала сладкая жуть. Вокруг стояла тишина, в доме, у которого они остановились, горело лишь два-три окна.

Священник пошевелился, повернулся к нему и, глядя почти в упор, тихо сказал:

– Одумайтесь, молодой человек, вовремя.

– Вы о чем? – наигранно бодро спросил Родион.

– Одумайтесь, – еще тише повторил священник и грузно вылез. Не оборачиваясь, направился к подъезду.

Родион мельком глянул ему вслед, хмыкнул и тронул машину.