– А что с ней не так? – удивился третий дракон.

– Ты глянь на чешую. У всех, кого мы видели, она сразу зеленеет – это цвет страха. А у неё – и красный, и оранжевый присутствуют, и даже чёрные пятна вот здесь… и здесь. – Дракониха достала тонкую палочку и указала на крылья Ореолы. – Она говорила ровно и бесстрастно, словно читала лекцию про каких-нибудь жуков.

– Да просто маскируется, – хмыкнул третий. – Обычное дело у радужных.

Ореола злобно прищурилась, нарочно вспыхивая самыми яркими оттенками пурпура.

– Вот видите? – наставительно произнесла ночная дракониха. – Следует безотлагательно доставить этот экземпляр в лабораторию для самого тщательного изучения, а пока рекомендую не кормить и не снимать путы.

– Ерунда, – проворчало сопящее «чудище». – Радужные все одинаковые – ленивые и бесполезные твари.

– А кроме того, – добавил четвёртый, – королева Доминанта очень не любит, когда её распоряжения нарушаются. – Он шагнул вперёд с какой-то покрытой шерстью тухлятиной в лапах. – Сейчас время обеда, а насчёт дальнейшего можешь подать прошение её величеству.

– Так я и сделаю, – ответила дракониха, отступая к выходу. – Своё мнение я высказала, а вы делайте, что хотите. – Взмахнув крыльями, она поднялась в воздух над потоком горящей лавы.

Осталось только трое, с удовлетворением подумала Ореола. Возможно, тем, кто пока изучал только яд мирных и напуганных радужных, предстоит сильно удивиться.

Дракон со шрамом вытащил из ножен за спиной длинное копьё с трезубым наконечником. Отточенные острия зловеще сверкали в красноватых отблесках раскалённой лавы. Перехватив поудобнее древко, стражник злобно ухмыльнулся, поигрывая чёрным раздвоенным языком и словно приглашая узницу дать ему подходящий повод.

Ненавидит, поняла Ореола. Шрам, ну конечно. Интересно, у кого из радужных хватило духу плюнуть ядом в своего мучителя? И тот выжил! Она вздрогнула, осознав, что королева Пурпур могла выжить тоже.

Вонючая меховая тушка упала на пол у её лап, и двое других ночных в свою очередь потянули из-за спины трезубцы. Ореола глянула на предложенную еду. Кинкажу не преувеличивала: зверёк умер давно и уже вовсю разлагался. Трудно было даже определить, мускусная крыса это или кто-то ещё. Почерневшая рана в боку почти повторяла ту, что была у несчастного ленивца.

Один из стражников потянулся к пленнице копьём, и она отскочила с глухим рыком.

– Стой смирно, если хочешь жрать! – рявкнул тот, что со шрамом. – А не хочешь, так помирай с голоду, нам плевать.

Судорожно сжав лапы, Ореола смотрела, как зубья наконечника приближаются к её пасти. Она не могла ясно видеть, что происходит, но почувствовала, как они входят в какие-то отверстия в медном обруче. Что-то повернулось, звякнуло, и обруч упал на пол.