Представить себе, что она, Якушева Людмила Сергеевна, живет под стеклянным куполом, о прозрачные стенки которого разбиваются все неприятные слова, сказанные окружающими.

Теперь они с мужем поменялись ролями. Он после работы уезжал на дачу, а Люда в новую квартиру, где строители уже заканчивали ремонт. Но в этой замечательной, большой, только что отделанной заново квартире она чувствовала себя по-прежнему как на вокзале. Чужое, неуютное место, где все временно и ненадежно. И не дождаться поезда, на который у тебя куплен билет.

Отшумел дождями август, а настоящее, теплое лето так и не пришло.

Вечером в пятницу Якушев заглянул к ней в кабинет с вопросом:

— Как собираешься провести выходные?

— Одна, — коротко ответила она.

— Умница. — Муж довольно потер руки.

— Что, дело на мази? Занимаешься своими гнусностями?

— Что бы ты понимала! Я, может, впервые в жизни счастлив.

— Ого! От подробностей меня только избавь.

— Исчезаю. А ты работай, работай, еще только шесть часов, дорогая, — хихикнул он.

Люда в сердцах швырнула в закрытую дверь тяжелое пресс-папье. Испуганная секретарша заглянула в кабинет:

— Людмила Сергеевна, что-то случилось?

— Все в порядке. Иди сделай мне кофе.

…В субботу Люда с раннего утра ждала звонка. Только не этого. Муж умоляющим голосом попросил приехать в загородный дом.

— Пошел бы ты к черту, — отмахнулась она.

— Пожалеешь!

Люда с минуту послушала гудки, потом стала собираться. Не ради него, ради Лени, которого еще надеялась спасти. Как можно было оказаться такой эгоисткой? Дать этой мерзкой крысе еще целую неделю жизни! Но у него все равно ничего не получилось, иначе не скулил бы сейчас и не просил приехать.

Они оба были на террасе. Леня и муж. Какие-то взвинченные, беспокойные. Сначала Люда посмотрела на своего мальчика, потом на мужа. Тот неуверенно сказал:

— Приехала все-таки. Лучше поздно…

На столе стояла большая старая сумка. Люда ее сразу узнала. Она тогда продала не все вещи, из-за мелочей не хотелось связываться. А про эту старую икону, лежащую на столе, просто забыла. Сумка, в которой она хранилась вместе с другими вещами и коробками, была перевезена со старой квартиры сюда, в загородный дом. Люда вспомнила, что запихнула ее в шкаф в своей комнате наверху.

— Ты рылся в моих вещах?! — крикнула она мужу.

— В твоих?! Да пусть он знает, что ты воровка!

— Значит, другого способа нас поссорить не нашел?

— Давай теперь рассказывай. — Якушев кивнул на Леню и ощерился: — Не буду мешать.

Когда муж вышел на улицу, Люда первым делом сказала Лене, как маленькому ребенку:

— Это все неправда. Не надо его слушать.

— А почему? Разве это не наше?

Он кивнул на икону, лежащую на столе. Люда так же ласково сказала:

— Ну конечно же, не ваше. Это моей бабушки.