Если бы я была в данный момент в своем уме, я бы, наверное, смогла рассмотреть дорогу к небольшому бунгало недалеко от нашего пляжа. Смогла разглядеть небольшую террасу с плетеной мебелью и прекрасным видом на море. Уютную обстановку с резной темной мебелью, огромную кровать и белоснежные шторы, колыхающиеся в открытом окне. Но все это я увижу только завтра. А сейчас для меня вокруг ничего не существует. Я вижу только своего мужчину. Я хочу насмотреться на него и потребовать все то, чего он лишил меня за эти два года. И я беру, словно обезумевшая, смело и нагло. По прежнему без вопросов и слов. Сейчас мне отчаянно нужно выплеснуть всю тоску и боль.

Отталкиваю его от себя, поскольку мне сейчас совсем не нужны нежность и ласка. Мне хочется разорвать его на части. Хочется почувствовать его грубость и страсть, чтобы до боли, до адской сладкой боли, чтобы убедиться, что мы вновь вместе. И Яр меня понимает, встает возле кровати, снимает с себя футболку, кидает ее на пол, а я задыхаюсь от вида его сильного загорелого тела. Он медлит, смотрит, как я снимаю платье, отшвыриваю к его футболке, и сама застываю, тяжело дыша.

— Дальше, — приказывает он, а я прикрываю глаза, наслаждаясь этим хриплым возбужденным тоном. Я снимаю верх купальника, хватаюсь за трусики, медленно спускаю их вниз, перешагиваю и подхожу ближе Ярославу.

— Стой. Подожди еще минуту, — словно задыхаясь произносит он, осматривая мое тело.

— Нет! Не хочу ждать. Я и так слишком долго ждала, — шепчу ему в губы и тут же сильно прикусываю его губу. Яр издает гортанный стон мне в рот, хватает за талию, сильно сжимает и бросает меня на кровать.

В последующие два часа мы любили друг друга. Грубо, жестко, до последней капли, до отметин на моем теле и истерзанных губ. Я сорвала горло, громко крича его имя в моменты острого болезненного оргазма, который накрывал меня лавиной. А он не отпускал меня, вдавливал в подушку и с каждым разом брал еще сильнее. Так, как я требовала от него, заставляя кричать, что люблю его. И я кричала это признание, со слезами на глазах, не позволяя себя ласкать и жалеть, только жадно брать, отдаваясь ему до последней капли.

Нежность и ласка были потом, когда я обессиленная лежала на его груди, ощущая тысячу расползающихся мурашек от его ласковых невесомых прикосновений. Мы молчали довольно долго, просто наслаждаясь ласковым теплым ветром, дующим в окно. Яр непрерывно меня касался, одной рукой постоянно перебирая волосы, а другой лаская каждый доступный участок тела, словно не терзал меня некоторое время назад. А я слушала его сердце, и глубоко дышала, пытаясь насытиться его запахом.

— Я поняла. Это ты, — первая нарушив наше молчание, говорю я в его грудь, целуя ее.