Знать-то о таинственном Дэйчи хотелось, но ничего не мешает спросить и после.

— Какой я была? — спросила первое, что пришло в голову.

— Нелюдимая серая мышь. К тому же зануда редкостная, — прямо ответила Светлана. — Ты мне категорически не нравилась, мама же усиленно старалась нас подружить.

— Однако, — тихонько засмеялась я. — Вся правда разом.

— Знаешь, родители настоятельно просили тебя не нервировать, создать максимальный комфорт и покой, — не отводя взгляда, проинформировала Светлана. — Но коли ты теперь живешь с нами, то не вижу смысла врать. У нас с тобой были очень натянутые отношения. Так что, если не желаешь нервничать, лучше просто дружелюбно раскланиваться и держаться друг от друга подальше. Подстраиваться под тебя не собираюсь.

— Да, это точно лишнее, — я неодобрительно поморщилась. Затем широко улыбнулась. — Покажешь, где можно поесть?

— А потеря памяти пошла тебе на пользу, — задумчиво пробормотала девушка. — Глядишь, и нормальным человеком станешь, — встав, она лукаво прищурилась. — Пойдем громить кухню?

Тихо рассмеявшись, я слезла с кровати, поправила полы халата. Светлана мне, бесспорно, понравилась. И отчего у нас раньше общение не задавалось?

Подмигнув сестре, первой вышла из комнаты. Удивленно хмыкнув, та пошла следом.

***

Краснодар. Отделение тайной канцелярии

Привычно благодушно улыбаясь, начальник краснодарского отделения тайной канцелярии бегло изучал рапорты. Внешне дворянин Иван Петрович Трубицын казался простаком: лысоват, полноват, извечная добродушная улыбка. Пятидесятилетний мужчина, скорее, походил на доброго дядюшку, чем на того, кем являлся на самом деле.

Однако его подчиненные отлично знали, насколько внешность Ивана Петровича обманчива. Этот мужчина уже много лет по праву занимал столь важный пост: был умен, хитер, властен и жесток. Его вполне обоснованно боялись, но при этом и уважали."

"Взяв очередной документ, Иван Петрович внезапно перестал улыбаться. Сурово нахмурившись, он внимательнее вчитался в сухой текст рапорта. Сотрудники наружки лаконично информировали о пожаре в доме артефактора Владимира Игнатьева, его гибели и госпитализации восемнадцатилетней Ярославы Игнатьевой.

Нервно побарабанив пальцами по блестящей столешнице, Трубицын задумался.

Владимир Андреевич Игнатьев давным-давно находился под присмотром тайной канцелярии. В то, что неудачник-артефактор сумеет-таки создать свой уникальный артефакт, особо не верили, но все же краем глаза присматривали. А вот несколько лет назад за Игнатьевым стали наблюдать гораздо внимательнее: его разработками крайне заинтересовались японцы.

«Айко постаралась? Это вряд ли. Влиятельной японской дворянке нет пользы от гибели артефактора. Столько денег спустила на его эксперименты.