Еще можно будет поменять документы. В нынешнее военное время найти подходящий паспорт не составит большого труда. Сколько мужиков на фронтах перебило! Любая сердобольная баба рада будет помочь! Главное, подойти к ней грамотно, слова подходящие подобрать…

Панаевский даже сделал два крошечных шажка в сторону растопыренных веток, готовых к колючему объятию, но в этот самый момент почувствовал, как в самой середке позвоночника зачесалось. Скверная примета: оказался в прицеле автомата.

— А ты что такой напряженный? — неожиданно спросил молчавший до этого второй диверсант, Рубан, стоявший немного в стороне.

 — Что-то ты сам на себя не похож. То молотишь без умолку, как мельница, а то вдруг будто воды в рот набрал! Ты онемел, что ли? Или, может, тебе у Советов поплохело?

Ответить Панаевский не успел. Неожиданно кусты за спиной Рубана раздвинулись, и на поляну, замахнувшись автоматом, шагнул старшина Щербак. Удар приклада пришелся точно в центр затылка диверсанта. Ноги Рубана подкосились, и он неуклюже рухнул на бок, подломив под себя ногу.

На другой стороне поляны уже завязалась яростная борьба — командир диверсионного отряда Кравченко активно оказывал сопротивление, пытаясь вырваться из тесных объятий контрразведчиков, но Романцев с бойцами сбили его с ног, перевернули на живот.

В отчаянном усилии Кравченко пытался дотянуться до голенища, за которым пряталась финка, но капитан яростно вжимал колено ему в спину, не давая возможности подняться; еще двое контрразведчиков держали его за голову и ноги. Сопротивление было сломлено. Диверсант глухо рычал, матерился, выкрикивал проклятия, но Романцев уверенно заламывал ему руки за спину.

— Никуда ты не денешься! — затягивал Миронов на запястьях диверсанта веревку.

 — Отбегался, голубчик!

— Посади его, — распрямился Тимофей.

Бойцы подняли Кравченко за ремень и посадили на траву. Второй диверсант, уже со связанными руками, продолжал лежать, понемногу приходя в себя.

— Приведите его по-быстрому в себя, у нас нет времени ждать! — сказал Романцев.

— Сделаем! — охотно отозвался старшина. Открыл флягу и брызнул спирт на разбитую голову. Диверсант негромко простонал, открыл глаза и посмотрел по сторонам. — Эти иуды все живучие!.. Чего вылупился-то? — хмыкнул старшина.

 — Отвоевался ты!

— Усадите их рядышком… — Бойцы подтащили Рубана к Кравченко. — Вот так… Все правильно, пусть посмотрят друг на друга, подумают малость, авось что-нибудь да вспомнят, — сказал Романцев, доставая табачок, умело и быстро свернул самокрутку. Теперь торопиться было некуда, времени достаточно, чтобы насладиться дымком. Вполне заслуженный передых! — А воздух-то какой свежий, — проговорил он, сделав первую затяжку. — Все хочу завязать с куревом, да как-то не получается.