Я пришла в себя, вышла в гостиную, а там он, такой сопереживающий. Сказал, что я уснула и он привез меня к себе, чтобы пришла в себя и успокоилась. Спрашивал, что случилось и что планирую делать. Мне после пережитого хотелось только домой. И тогда он предложил написать письмо и сообщить, что я замуж выхожу и уезжаю. Обещал с ректором насчет документов все решить. Сказал, что если надумаю, могу потом экзамены сдать.

– Вот же сволочь! – не сдержала эмоций я. Не удивлюсь, если и с другими поступал так же. Пользовался их растерянным состоянием. После пережитого позора им, конечно, не хотелось возвращаться в Академию.

– Неужели ты ничего не заподозрила? А как же ошейник?

– Его не было! Я написала письмо, он принес мне чай, и я опять уснула. Очнулась в клетке и с ошейником, – чуть не плача, воскликнула Тарриэль.

Удлинившиеся ногти Артана вспороли обивку софы, на которой они сидели.

«Ну и отлично, будет повод поменять мебель», – ничуть не огорчилась я. Моя история немного отличалась от услышанной, но вряд ли я должна была оставить записку, убегая от высшего. И в клетку рядом с другими Барт меня сразу поселил. Тут я кое-что вспомнила, и оставалась еще одна неясность.

– В Академии одна провидица, прикоснувшись к твоим вещам, в своем видении увидела капающую воду, сырость…

Тарриэль побледнела и нехотя произнесла:

– Это темная камера наказаний для тех, кем он был недоволен. Чаще всего в ней сидели я и Агата. Иногда по нескольку дней. Это там она простыла.

– Комната готова, – произнес появившийся элементаль, нарушая повисшую гнетущую тишину. Не знаю, как остальные, а я с трудом представляла, как пленницы выдержали все это и остались в своем уме.

Хам встал, не выпуская меня из рук; держа Тарри, поднялся и его дядя. Окинув нас чуть ироничным взглядом, свекор произнес:

– Пожалуй, я вернусь в управление. Возможно, еще какие новости узнаю.

Он быстро откланялся, пожелав спокойной ночи. Мы же поднялись наверх. Только там нам позволили встать на ноги. Зашли сначала к Тарриэль, посмотреть, как ее устроили. Внутренне я скривилась – слишком мрачно. Свет от лампы не разгонял сумрак по углам. Наверное, хорошо, что в доме нет женских комнат, темная массивная мебель больше подходит крупным демонам, но с этим нужно будет что-то делать. Дому не помешает ремонт. Заметив, как поежилась Тарри, оглядывая комнату, где предстоит ей спать, предложила:

– Если хочешь, я могу остаться сегодня с тобой.

Хам протестующе шумно вдохнул воздух, но ничего не сказал. Что поделать, я сама не хотела с ним расставаться, но и бросить одну девушку не могла. Первая ночь после плена. Кто знает, какие кошмары ее будут мучить? А у нас даже нет служанок, чтобы попросить с ней посидеть.