После пережитого хотелось хоть немного прийти в себя, а не отвечать на бесконечные вопросы. Девушек с разрешения властей ректор забрал в Академию. Охраняемая территория, будут под присмотром и никуда не денутся. Им пока некуда идти, но он пообещал рассмотреть вопрос с их восстановлением.

Я была спокойна за них. Там психологи, целители успокоительными отварами напоят. Моим же самым лучшим успокоительным был супруг. Может, высшие демоны способны как-то на нас по-особому влиять? А что еще думать. Когда ректор попытался забрать Тарриэль в Академию, та лишь теснее прижалась к Артану, не желая с ним расставаться.

Хорошо, я поспешила вмешаться и сказать, что наши семьи дружны и она остановится у нас. Мы позаботимся о ней. Конечно, мрачный дом Хама – не самое веселое место, но все лучше, чем подвал Барта или любопытство бывших подруг в Академии.

– Не могу на это больше смотреть! – рыкнул вдруг муж – и сомкнул пальцы на моей шее. Один рывок, и половинки ошейника остались в его руках. Его примеру последовал и Артан, отдав обломки уронившему челюсть следователю, пораженному, с какой легкостью высшие расправились с заговоренным металлом.

В особняк переместились порталом. Я это перенесла нормально, привыкаешь со временем, что содержимое желудка просится наружу, к тому же ужина нас лишили, и он был пуст. А вот Тарри с трудом справлялась с накатившей слабостью, став белее мела. Артан так и не спускал ее с рук.

Пока элементаль готовил для нее комнату, мы разместились в гостиной. Хам так и сел в кресло вместе со мной, не разжимая объятий, а его дядя осторожно уложил Тарри на кушетку, а сам метнулся за водой. Нужно было видеть, с какой тревогой он ее поил и утирал холодный пот со лба, ругая себя, что не подумал и не вызвал карету. От такой заботы высшего щеки девушки вскоре заалели.

– Я в порядке, спасибо, – слабым голосом произнесла она и сделала попытку сесть, но ее повело. Сама помню себя в первый раз после перехода порталом, я тогда на Хаме тряпочкой висела.

Выругавшись себе под нос, Артан подхватил ее и сел на кушетку, которая жалобно скрипнула под их весом. Тарри хоть и протестующе пискнула, но вырваться не пыталась, прислонившись к его плечу. Артан массивнее Хама, а Тарри за время плена стала совсем прозрачная, казалось, сожми он ее чуть сильнее – и эльфийка переломится. Но высший обращался с ней очень трепетно и бережно. Подумать не могла, что за брутальной внешностью и суровым обликом сокрыта такая чуткость.

– Я все же не понимаю, чего добивался этот негодяй, собрав у себя столько пленниц? – удивился Хам, слышавший показания девушек следователю. – Он же не склонял к интиму, всего лишь разыгрывал сцены из семейного быта.

«Всего лишь»?! Мы переглянулись с Тарриэль, и она задрожала.