Он еще раз посмотрел на меня долгим внимательным взглядом, а затем, поставив свой чемоданчик на пол, решительно кивнул и сказал:

– Хорошо, фрау Клара… я остаюсь. Хочется верить, что ты все понимаешь и отдаешь себе отчет в своих желаниях…

На самом деле с пониманием у меня было плохо, из его речи до меня дошли только отдельные слова. Но главным было то, каким тоном они были сказаны – спокойным, немного удивленным и умиротворяющим. Наверняка ему на войне доводилось стрелять в немецких солдат, но почему-то я была уверена, что он не мог отдать приказа убивать безоружных женщин и детей.

В ТОТ ДЕНЬ он пощадил нас, но приказал своим солдатам без всякой пощады поубивать черных жрецов, и убийцы человеков в страхе бежали от разозленных железнобоких берсеркеров – разумеется, те, кто успел это сделать. Он, этот красавец русский, был настоящий герой, благородный и отважный рыцарь… Он остается. И мы оба понимаем, что это значит…

Ликование поднялось в моей душе. Все женское во мне пело и взывало, и дрожь нетерпения пронзала мое тело. Как давно у меня не было мужчины! И порой мне даже казалось, что во мне умерло всякое женское начало – на фоне творившихся вокруг ужасов, страха и безысходности это было неудивительно.

Но этот мужчина пробудил во мне древний могучий зов. Все нежное и трепетное вмиг расцвело во мне с новой, сокрушающей силой – и это был настоящий зов жизни, который невозможно ни убить, ни обуздать в человеке, как бы ни топтали его душу; достаточно маленькой животворящей искры – и все возрождается, все снова тянется к свету и радости… И сейчас я чувствовала себя живой – наверное, впервые за долгое время.

Я лишь кивнула в ответ на его слова. Мы молчали, но это молчание не было неловким. На самом деле наш контакт углублялся – через жесты, взгляды, нечаянные прикосновения. Но тут я подумала, что даже не знаю его имени…

Я разулась, и мы прошли в гостиную. Остановившись у порога, я оглядывала свое жилище. Ничего не изменилось… Какое счастье – оказаться дома! Особенно после того, как попрощалась с этим домом навсегда.

Он стоял за моей спиной. Очевидно, он понимал мои чувства.

Пластинка закончилась, раздалось легкое шипение, а вскоре умолк и этот звук.

– Как тебя звать, мой милый друг? – спросила я, не оборачиваясь. Мои слова странно прозвучали в полной тишине.

– Семен Листьев, – сказал он и неуверенно добавил: – Гауптман.

– Симеон… – повторила я. В этом имени я углядела проказу судьбы: ведь перевод его с древнееврейского языка звучит так: «Он (Бог) тебя услышал». И в самом деле – я так хотела этой встречи, что сам Бог взял этого Семена за руку и привел его прямо в мою квартиру…

От близости его тела меня бросало в жар.