— За кого ты меня принимаешь? — вскидывает брови Марат. — Золотарев нездоров. Плюс он напал на человека с ножом. Ему грозит долгий, очень долгий срок, отбывать который ему придется в государственной лечебнице.

— То есть он избежит наказания? — делаю вывод я.

— Ты когда-нибудь была в государственной психушке? — на лице у Марата пролегают тени, и он хмурится.

— Нет, — тихо отвечаю я и откусываю печенье, чтобы не ляпнуть больше ничего.

— Поверь, есть места похуже тюрьмы.

— Зачем он все это устроил? Ведь если он действительно любит, то мог бы просто подойти ко мне и сказать о своих чувствах?! — недоумеваю я.

Мужчина громко вздыхает и объясняет:

— Золотарев следил за тобой на протяжении нескольких лет. Планировал каждый свой шаг, чтобы приблизиться к тебе. Он неадекватен, Рита. Вот и весь ответ. Наверняка я не имею права говорить тебе это, но ты должна узнать: Олег причастен к той аварии. Его машина подрезала автомобиль женщины, которая тебя сбила.

Сердце в груди, кажется, останавливается. Не жизнь, а триллер какой-то выходит.

— Значит, он окажется в психушке? — говорю вслух.

— Пока что он будет в тюрьме, под следствием. Поверь, мой босс не допустит того, чтобы Золотарев вышел даже под залог.

— Кто твой босс?

— Мэр, — просто пожимает плечами Марат.

Вот это да. Мир действительно тесен, не иначе.

— А кто были те ребята, которые приехали после скорой?

— Тебе необязательно это знать, Рита. Просто будь уверена в том, что Золотарев к тебе больше не прикоснется. Скорее всего, тебе придется сотрудничать со следствием, рассказывать все, что знаешь, и то, о чем тебе говорил этот псих.

Киваю в ответ. Я готова на что угодно, лишь бы Мирон выкарабкался. Еще какое-то время мы сидим вдвоем с мужчиной. Провожаем персонал, снующий туда-сюда, тяжелыми взглядами. Каждый раз, когда открывается дверь, за которую нельзя заходить посторонним, я дергаюсь. Каждый раз Марат кладет руку мне на плечо и возвращает обратно на стул.

Я благодарна этому молчаливому мужчине, потому что одна сошла бы с ума.

— Вы родственники Епифанова? — спрашивает мужчина в возрасте.

У него усталый вид, вдоль всей линии лба пролегла глубокая морщина. Мне не нравится выражение его лица. Оно не сулит ничего хорошего.

Подрываюсь с места и тараторю:

— Да, я его жена. Как Мирон? С ним все хорошо? Он жив?

— Жив, но слаб. Состояние средней тяжести. Большая кровопотеря. Нам пришлось вырезать почку, удар ножа пришелся в нее.

— К нему можно?! — выпаливаю я."

"— Нет, — врач отрицательно качает головой. — Он побудет несколько дней в реанимации, после чего вы сможете его навестить, а пока что поезжайте домой и отдохните. Позже привезете вещи. Список возьмите у администратора.

— С ним точно будет все в порядке? — не веря словам доктора, шепчу я.

— Да.