– Не знаю.

Мне хотелось ее придушить. И плевать на Риса, готового меня схватить, если я хотя бы дернусь в ее сторону.

– Богом клянусь, Бриджит…

– А зачем тебе знать? – спросила она. – Ты ведь за ней не побежишь. Ты сказал…

– Потому что я люблю ее! – Я хлопнул ладонями по столешнице. – Ну что, счастлива? Я так сильно ее люблю, что скорее откажусь от нее, чем причиню ей боль. Но если ты думаешь, что я отпущу ее в чужую страну в одиночестве и без защиты, подумай еще. А теперь рассказывай про чертов рейс.

Бриджит рассказала, и в ее глазах блестели искры триумфа.

Я прекрасно понимал, что угодил в ее ловушку, но мне было плевать. Меня волновало только одно: как добраться до аэропорта за ближайший час – черт побери, за ближайшие пятьдесят шесть минут. С остальным я разберусь потом – с защитой Авы, со своими врагами. А пока мне нужно было просто ее увидеть. Ее обнять.

Я проскользнул мимо Бриджит и Риса и понесся к лифту, не обращая внимания на испуганно вскочившую Каролину.

– Отмени разговор с вице-президентом – передай мои самые искренние извинения и скажи, что возникла чрезвычайная ситуация, – и забронируй мне билет в Европу с вылетом в ближайшие три часа, – скомандовал я, пробегая мимо, – из аэропорта Даллес.

– Вы просите меня отменить…

– Да.

– Конечно, сэр, – Каролина принялась за работу, ее пальцы парили над клавиатурой. – В какой город…

– Неважно. Просто сделай.

– Сию минуту, сэр.

Билет нужен, только чтобы попасть внутрь аэропорта.

В обычные дни до аэропорта было около получаса езды, но, разумеется, именно сегодня дорожные рабочие решили развернуться в полную силу. Многие улицы оказались перекрыты, а водители словно соревновались за звание самого медленного водителя в мире.

– Убирайся отсюда, – прошипел я стоящему спереди «Лексусу». Господи, в этом городе хоть кто-то умеет водить?

По ощущениям, я нарушил правила не меньше тысячи раз, но добрался до аэропорта за тридцать пять минут. Парковка, досмотр – к счастью, Каролине хватило ума зарегистрировать меня по интернету, – и я уже несся по терминалу в поисках номера выхода Авы."

"Я словно очутился в худшем на свете киношном клише. Бежать по аэропорту в надежде убедить любимую женщину дать мне еще один шанс… Как оригинально. Но если таким образом я смогу добраться до Авы, я готов провернуть это в прямом эфире.

Мы с Авой не разговаривали несколько месяцев, но нас по-прежнему связывала некая нить, несмотря на случившееся в Филадельфии. И что-то подсказывало мне: если она сядет на самолет, все изменится. Мы – или то, что от нас осталось, – изменимся. И я ужасно боялся.

Однако за страхом скрывался и проблеск гордости.