Меня также загнал в угол ее дядя, который, как и ее отец, сказал, что будет присматривать за мной.

Как бы там ни было, мне досталась девушка, окруженная чрезмерно заботливыми мужчинами, которые баловали ее насквозь, но так и не смогли превратить ее в избалованную принцессу.

Если уж на то пошло, она делает все, чтобы стать волонтером в гигантском количестве организаций, за которыми я не могу уследить. Вместо того чтобы использовать свое время для отдыха, как это делают большинство студентов колледжа, она больше заинтересована в помощи другим.

Ава и Глин отправили ее на отдых в дом семьи Авы на юге Франции. Возможно, мое пренебрежение к Аве снизилось, потому что я получил возможность неделю смотреть на Сесили в купальнике.

Но за это мне все равно пришлось терпеть назойливую компанию Килла. Разница в том, что он присоединился к ним, когда они ходили купаться и за едой.

Я? Я оставался на солнце с ворчливым Ильей, который совершенно не выносил жары и все время ворчал, что у него обгорела кожа.

Сесилия подошла, дала ему свой солнцезащитный крем, а потом развернулась и ушла.

Я был так близок к тому, чтобы убить его.

Я ненавижу то, как она улыбается и разговаривает со всеми, включая Илью, но когда встречает мой взгляд, ее радость исчезает, и она отворачивается.

На самом деле, она пытается выгнать меня с тех пор, как я приземлился в Лондоне — через день после ее приезда. Сначала она использовала враждебность своего отца ко мне, но после первых нескольких недель Ксандер напоил меня, чтобы я выдал свои секреты.

Я сказал ему, что не брошу его дочь, даже если умру, и он ударил меня по голове.

Илья, идиот, сказал ему, что я избавился от Зейна, и он лично навел порядок. И хотя я планировал держать эту информацию при себе, я благодарен за вновь обретенное уважение, которое Ксандер испытывает ко мне с той ночи.

На самом деле, он поблагодарил меня за защиту Сесилии, когда его не было рядом. Он не знает, что я хотел бы оживить этого ублюдка Зейна и убить его снова и снова.

И снова.

Когда я увидел, что он сидит на ее спине, а она задыхается, я не думал об этом, когда достал свой нож и перерезал ему горло. Он увидел меня только тогда, когда кровь хлынула из его раны фонтаном.

Если бы я думал здраво, то не стал бы пачкать ее его кровью. Но я не думал. Единственное, о чем я думал в тот момент, — это о ее безопасности и о том, что меня мучает мысль, что я могу ее потерять.

Я жалею только о том, что у меня не было возможности пытать этого ублюдка, но я могу компенсировать это с Джоном. До конца его жалкой жизни.

В любом случае, несмотря на благодарность Ксандера и отсутствие грани его враждебности, он все еще считает, что я должен уйти, согласно требованиям его дочери.