— Он отправляет себе копию, удаляет оригинальный файл, затем дает мне мой телефон и гладит по макушке мои волосы так же, как гладил бы свою сестру и мою подругу Глиндон. — Ты такой хороший работник, Сес.

Я улыбаюсь, даже если какой-то части меня не нравится этот комплимент.

Хотя меня беспокоит не сам комплимент, а все остальное, что с ним связано.

Как он прикасается ко мне, как к своей сестре. Как он смотрит на меня без огня, который я храню для него в глубине своего сердца."

"Продолжая оказывать ему услуги и просто существуя в его орбите, я не смогу приблизиться к нему. Если я не сделаю что-то с тем разбитым лимбом, в котором мы находимся, я никогда не стану для него чем-то большим.

Я заправляю прядь серебристых волос за ухо, чувствуя себя посвежевшей, когда на мне нет надоедливого парика.

— Что ты планируешь делать дальше?

Он наклоняется вперед к рулю, на его лице очаровательная, но садистская улыбка.

— Что еще я могу планировать, кроме неприятностей?

— Могу я присоединиться?

— Нет. Это опасно. — Он ухмыляется. — Дядя Ксан будет гоняться за мной со знаменитым ружьем своего деда и нарисует дыру там, где раньше была моя голова, если я стану причиной того, что его драгоценная дочь окажется в опасности.

— Не беспокойся о папе.

— Ты видела своего папу в последнее время? Он посылает нам ежедневные напоминания, что если с тобой что-то случится, мы все заплатим. Кровью. Мне это вроде как нужно внутри моего тела, а не снаружи.

Я вздрогнула.

Я до смерти люблю своего отца, и некоторые утверждают, что я — папина дочка, или была ею до того, как моя жизнь резко покатилась к чертям. До того, как он доверился мне, а я предала его самым ужасным образом.

В любом случае, папа слишком заботлив, и я это понимаю, но он не обязан быть таким лишним.

— В любом случае, ты так хорошо справилась, что МИ-6 будет хорошим вариантом, если ты когда-нибудь задумаешься о смене профессии. — Он откидывает голову назад на сиденье, выглядя так, словно он сошел с картины — нет, как статуя. — А теперь просто сиди и смотри, как горят Язычники.

Меня это не волнует.

Мое пренебрежение к КУ в основном на академическом уровне, потому что я проявила неуважение к члену их клуба американского футбола, сказав ему «нет, спасибо», когда он пригласил меня на танец в пабе. С тех пор он и его приспешники продолжают воровать мои учебники и быть занозой в моей заднице.

Хотя в последнее время это случается нечасто, так что они, вероятно, потеряли интерес. В остальном, я не обращаю внимания на их клубы или занятия.

— Я могу быть полезной, — спорю я с Лэном.

— Ты была не просто полезной, ты была лучшей. — Он снова поглаживает мои волосы.