Но чем больше я моргаю, тем реальнее она становится. У Джереми действительно есть пистолет, и он сказал, что собирается сыграть с ним в игру. В русскую рулетку.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь, — шепчу я, мое сердце так сильно стучит в груди, что я удивляюсь, как не падаю в обморок.

Он не смотрит на меня, продолжая заниматься своим делом, вычеркивая меня из своего окружения.

— Джереми! — мой голос дрожит и задыхается.

Наконец, он переводит свой напряженный взгляд на меня, и он такой... мертвый.

Исчез человек, который готовил мне еду и даже улыбался во время разговора.

Его место занял демон, превративший его в бездушного монстра, жаждущего плоти.

Моей плоти.

— Что ты делаешь? — я пытаюсь, но не могу сдержать дрожь в голосе.

— Я же говорил тебе. Русская рулетка, — он заталкивает пулю в одно из жутких отверстий вращающегося цилиндра и захлопывает его, а затем с размытой скоростью закручивает. — Но пусть это будет время правды. Мы зададим по два вопроса, и когда другой ответит, он должен будет выстрелить. Это может быть последнее, что мы скажем, поэтому врать запрещено.

Есть пять пустых выстрелов, и мы сыграем четыре раунда. Ты первая.

Я судорожно трясу головой и вскакиваю. Я не останусь здесь и не буду участвовать в этом безумии. Его предыдущая угроза о том, что он сделает, если я убегу, меркнет по сравнению с тем, что мы действительно стреляем.

Я в шаге от него, когда сильная рука обхватывает мое запястье, и меня тянут назад с силой, которая выбивает дыхание из моих легких. Он прижимает меня к чему-то твердому. Его колени. Чтобы удержать меня на месте, он обхватывает меня за талию, не позволяя сдвинуться ни на дюйм.

Глубокое чувство ужаса овладевает мной, и я толкаю его руку, царапая, царапая, ударяя.

Я направляю всю свою энергию на борьбу, но с таким же успехом могла бы оставаться неподвижной. Он не только не сдвигается с места, но его хватка становится все крепче, и я едва могу дышать.

— Ты закончила? — его горячее дыхание вызывает мурашки на коже моего уха.

Я бросаю взгляд на него позади себя, на его точеное лицо и красивые черты. На прекрасное создание, которое, возможно, вырезано из тьмы.

— Не делай этого, пожалуйста, — говорю я более спокойно, держась за свой рассудок. — Я... не хочу умирать.

— Я тоже не хочу.

— Чем это отличается от самоубийства?

— Дело не в смерти. Дело в правде, — он протягивает мне пистолет. — У тебя больше шансов выжить, если ты начнешь первой. Я задам вопрос.

— Я отвечу на любые твои вопросы. Только не так.

— Почему ты периодически впадаешь в кататоническое состояние?

Меня пронзает толчок, и я смотрю на него, ошарашенная.