— Уверен, что он говорил правду в обоих случаях, ведь он зарабатывал на жизнь продажей приезжим карт, где спрятаны пиратские сокровища.

На счет продажи пиратских карт — это из будущего. В двадцать первом веке в столицу Ямайки порт Кингстон станут регулярно посещать большие круизные лайнеры. Туристов, в основном гринго, первыми будут встречать проститутки и продавцы настоящих золотых дукатов и серебряных песо времен капитана Моргана и карт сокровищ. Причем карты были на выбор, от дешевых, намалеванных кое-как и даже не состаренных искусственно, до дорогих, изготовленных со знанием дела.

Как ни странно, чаще покупали дешевые. Скорее всего, как сувениры. В то же время по острову постоянно бродили придурки с такими картами, миноискателями и шанцевым инструментом. Правило «Дуракам везет!» иногда срабатывало. Чаще находили ржавый шлем, ствол мушкета, кусок кирасы, но однажды я прочел в местной газете, что какой-то идиот нашел пистолет семнадцатого века в очень хорошем состоянии, отбил все расходы на карту и инструменты и оставшегося хватило на бутылку рома. Впрочем, среди искателей сокровищ попадались вполне вменяемые люди, которые так проводили отпуск. Найдут что-нибудь — хорошо, нет — тоже неплохо, ведь время провели интересно, а не тупо валялись на пляже.

— Настоящие карты кладов?! — то ли восхищенно, то ли недоверчиво воскликнул юноша.

— Более настоящие не придумаешь, — серьезно заверил его. — Я сам их рисовал и старался не повторяться. За это старый пират отдавал мне фунт стерлингов из пяти, заработанных на жадном простофиле.

Матросы весело заржали, а Роберт Эшли все еще пытался понять, правду я говорю или разыгрываю? Вскоре все-таки понял и опять смутился.

Видимо, чтобы сменить тему разговора, спросил, показав на марс:

— А мне можно туда залезть?

— Можно, но по рею не ходи, свалишься, — предупредил я.

Юный мичман не стал разуваться, полез в башмаках. Медленно и осторожно. Глядя, как цепко он хватается руками, не трудно было догадаться, как ему страшно. Едва он поднялся метра на три, как следом за ним с обезьяньей быстротой и ловкостью полезли два матроса. Догнав мичмана, они линями привязали руки Роберта Эшли к вантам так, чтобы не смог развязать зубами.

При этом он абсолютно не мешал им. После чего матросы так же быстро спустились на палубу, а мичман остался словно распятым на вантах. Поскольку и вахтенный мичман, и вахтенный лейтенант увидели, что матросы проделали с Робертом Эшли, и ничего не сказали, я догадался, что это традиция, появившаяся за время моего перемещения. А может, и раньше была, но я не знал, потому что соприкасался с английским военно-морским флотом только в бою.

— Зачем они меня привязали? — удивленно спросил Роберт Эшли.