У французских корсаров появились другие более важные дела — собрать личные вещички, спустить на воду катер и лодки и погрузиться в них до того, как бриг осядет слишком глубоко или, что еще хуже, ляжет на борт.

Я уже подумал, что выскочим из бухты без потерь, когда прогремел залп береговой батареи. Видимо, капитан Мендоса не высоко ценил жизнь своего сослуживца. Корвет в этот момент был метрах в четырехстах от батареи и под острым углом к ней, но четыре ядра угодили в цель. Попадание одного я увидел, потому что врезалось в стеньгу грот-мачты и срезало ее. Два матроса свалились с марса на палубу, как перезрелые груши.

Стеньга наклонилась, удерживаемая тросами такелажа, и на несколько секунд замерла в таком положении. Этих секунд хватило остальным марсовым, чтобы соскользнуть на руках по марса-фалам на палубу. Наверняка обожгли ладони, но это лучше, чем свалиться с высоты вместе со стеньгой, которая рухнула вперед, оборвав несколько канатов. Еще три ядра попали в корпус выше ватерлинии. Одно из них сшибло с лафета карронаду, убило двух комендоров и оторвало ногу третьему.

Не зная, насколько хорошо обучены испанские артиллеристы, я дал им две минуты на перезарядку, после чего напрягся, ожидая следующий залп.

Теперь мы были практически кормой к батарее, и ядра полетят в каюты, мою и офицерскую, и выше, над шканцами, сметая тех, кто на них стоит. Прошло три минуты, пять. Мы удалились от батареи еще на кабельтов или даже больше. Испанские пушки не стреляли. Не знаю, что их остановило. Еще достаточно светло и расстояние не такое уж и большое, есть шанс попасть в цель. Может быть, капитану Мендосе наконец-то передали слова нашего заложника или он понял, что критических попаданий не будет, а по мелочи тратить ядра и порох не захотел. Флейт двигался левее и впереди нас, еще дальше от батареи. Шел быстрее. У него все мачты целы, а на борту, как я понял, находились пленные английские матросы, которые быстро поставили все паруса.

Выйдя из бухты, мы перевезли на корвет пленных французских корсаров и большую часть абордажной партии, включая лейтенанта Хьюго Этоу. На флейт переправили мичмана Роберта Эшли. Пусть учится кораблевождению, а то останется неучем и подастся в адмиралы.

При входе в Гибралтарскую бухту я отправил испанского офицера на шлюпке на испанский берег. Мы теперь такие богатые, что можем плюнуть на пять фунтов стерлингов за пленного врага.

— Передадите капитану Мендосе, что у него меткие артиллеристы: они попали в цель, но не задели вас, — пошутил я на прощанье.

— Я уверен, что он будет рад это услышать! — счастливо улыбаясь, произнес испанский офицер.

85

Ремонт корвета «Хороший гражданин» затянулся до начала февраля. Не по моей вине.