— Нет, не хочу, — с трудом сказала она. — Ты уже и так во второй раз женат. Мне кажется, что третий штамп в паспорте будет лишним.

— Ты старомодна до отвращения, — сказал он. — Мы живем в цивилизованном мире, где люди женятся, разводятся, рожают детей и воспитывают их на расстоянии. В этом нет ничего страшного. Но тебе ведь нужно, чтобы у твоего ребенка был отец. Ты так воспитана. Поэтому я и предлагаю, что разведусь и наш сын родится в браке.

— Во-первых, до рождения нашего сына ты точно не успеешь, — печально сказала Ганна. — Такие вещи не делают второпях. Если бы ты действительно этого хотел, то давно бы развелся.

Твои жертвы мне не нужны. Это во-первых. А во-вторых… — Она замолчала, борясь с подступающими слезами. — А во-вторых, я не считаю, что мой ребенок должен расти в браке, а твой предыдущий ребенок при этом остаться без отца. Один сын без отца у тебя уже растет. Скоро станет два. Какая разница, который из них окажется этим вторым?

— Никакой, — буркнул Илья. Ганна заметила, что он просто в бешенстве. — Дело вообще не в этих дурацких детях. Дело в тебе. Я хочу быть с тобой.

— Прекрасно.

Только ты не учел одного.

— Чего именно? — Галицкий надменно вскинул подбородок.

— Того, что я не хочу быть с тобой. Для меня мой будущий сын важнее, чем ты. Извини.

Ее слова больно ранили его, Ганна видела это, но не могла себя остановить. Обида и горечь несли ее, как на крыльях. Подрезанных крыльях.

— Даже не мечтай, что у тебя получится отказаться от моей поддержки, — заорал он, чуть ли не на всю улицу. — Хочешь ты этого или нет, я буду тебе помогать.

— Помогай, — Ганна независимо пожала плечами. — Растить ребенка одной мне действительно тяжело, и выказывать глупую и ненужную гордость я не стану.

Но и твои миллионы мне не нужны. Я встречалась с тобой не потому, что ты — чертов миллионер. И забеременела я не поэтому.

— Не переживай, я буду платить посильную для себя сумму, — буркнул Галицкий себе под нос.

— Не сомневаюсь. — Ганна говорила все увереннее и увереннее, будто его власть над ней кончилась. Совсем кончилась. — Ты будешь платить мне пятьсот долларов в месяц. Этого достаточно для ребенка и для того, чтобы я не чувствовала себя содержанкой.

Вова Друбич родился в положенный срок в начале апреля.

В следующий раз Ганна увидела Илью Галицкого, когда их сын уже ходил во второй класс. Все эти годы первого числа каждого месяца она исправно получала денежный перевод, эквивалентный пятистам долларам США. И исправно горевала о том, что, отказавшись от предложения Ильи развестись, быть может, совершила самую главную ошибку в своей жизни. Тем более что он все равно развелся и женился в третий раз. Только не на ней.

* * *Эсфирь Григорьевна Галицкая тревожилась.