Мне родители рассказывали, что Витебск запечатлен на сотне его картин, а под конец жизни у всех, кто приезжал в дом Шагала во Франции, он спрашивал: «А вы не из Витебска?»

— Так и было, — смотрительница кивнула. — Вы знаете, году в семьдесят восьмом, за несколько лет до своей смерти Шагал обратился к тогдашним отцам города с предложением подарить Витебску несколько своих работ. Те в ужас пришли от одной только мысли о том, что с ними сделают, если они согласятся. Эмигрант, авангардист… Автор «Библейского послания миру»… Национальный музей в Ницце… Да первого секретаря горкома, если бы он такой дар принял, не то что из партии погнали, а посадили бы, наверное. Так и остался Витебск без творческого наследия прославившего его художника. Сейчас-то понимаем, как бы могли жить, если бы у нас был музей с подлинниками Шагала. Да к нам бы со всего света туристы ездили. Процветал бы город, не то, что сейчас… — Она горестно махнула рукой.

— И ни одной работы нет? Совсем-совсем? — снова спросила Ганна, которой почему-то стало до слез обидно и за отвергнутого родиной художника, и за старый, столь любимый им город."

"— Официально нет, а так, кто ж знает. Все-таки он здесь до двадцатого года прошлого века жил, работал, писал. Дарил ведь свои работы наверняка. Может, и сохранилось что в частных коллекциях. А может, и нет. Под немцами ведь сколько были.

Ганна вдруг представила на миг, что бы было, если бы вдруг удалось найти неизвестный подлинник Шагала, и у нее даже захватило дух.

«Вот ведь фантазерка, — выругала она сама себя. — Не зря все-таки ты, Друбич, детективы пишешь, какие только фантазии не приходят в твою дурацкую голову».

Она еще раз обошла маленький музей по периметру, почитала подписи под фотографиями и архивными документами, вежливо попрощалась с потерявшей к ней всяческий интерес смотрительницей, вышла на улицу, еще раз окинула взглядом прекрасный цветущий сад, сфотографировала памятник у входа в музей и легким шагом пошла прочь, тут же забыв о мимолетном расстройстве из-за того, что Марку Шагалу не удалось подарить Витебску свои работы.

Обладая подвижной психикой, Ганна легко переходила из одного эмоционального состояния в другое. Так, от смеха к слезам и обратно у нее всегда шаг был таким быстрым, что она и сама не всегда замечала, как это происходит. Галицкий всегда посмеивался над этим ее качеством.

Вообще было бы здорово оказаться тут, в Витебске, вместе с Ильей. Он обладает такой эрудицией, что бы мог несколько часов подряд рассказывать ей о Шагале, его биографии, творчестве, судьбе, женах, детях и внуках. Илья вообще был прекрасным рассказчиком, поскольку обладал живым, богатым образным языком.