Ему нужен кто-то, кто надрал бы ему задницу, метафорически говоря, или даже в буквальном смысле, ежели он чересчур зазнается.

Тиффани сдержала улыбку и, улучив момент, поправила крутящийся шарик боли, что по-свойски парил над плечом.

— Спасибо за доверие, сэр, я сделаю всё, что в моих силах.

Барон вежливо кашлянул.

— На самом деле в какой-то момент я питал надежду, что вы с моим мальчиком вступите во… взаимоотношения более личного свойства.

— Мы добрые друзья, — промолвила Тиффани, тщательно подбирая слова. — Мы всегда были добрыми друзьями, и я надеюсь, мы и впредь останемся… добрыми друзьями. — Тиффани поспешно утихомирила опасно завибрировавшую боль.

Барон кивнул.

— Вот и славно, госпожа Тиффани Болен, но, пожалуйста, будь так добра, пусть узы дружбы не помешают тебе справедливо надрать ему задницу, ежели в том возникнет нужда.

— Я с превеликим удовольствием исполню ваш завет, сэр.

— Ты молодец, юная барышня, — похвалил барон, — и спасибо, что не отчитываешь меня за употребление слова «задница» и не спрашиваешь, что значит «метафорически».

— Нет, сэр, я знаю, что такое «метафорически», а «задница» — это общеупотребительное слово, тут стыдиться нечего.

Барон кивнул.

— Да, ощущается в нём этакая похвальная прямота. А «попу» оставим для старых дев и малышни.

Тиффани покрутила слова на языке и согласилась:

— Да, сэр, мне тоже кажется, что здесь вы в самую точку попали.

— Превосходно. Кстати говоря, госпожа Тиффани Болен, не могу не полюбопытствовать, с какой стати ты нынче не приседаешь передо мной в реверансе. Почему нет?

— Я теперь ведьма, сэр. Мы этого не делаем.

— Но я твой барон, юная барышня.

— Да. А я — ваша ведьма.

— Но там, за дверью, моя стража; солдаты тотчас сбегутся, стоит мне кликнуть. И ты, конечно же, знаешь, что здешний народ ведьм не то чтобы жалует.

— Да, сэр, я это знаю, сэр. Ведь я — ваша ведьма.

Тиффани внимательно вглядывалась в лицо барона. Его светло-голубые глаза озорно, хитро поблёскивали.

«Худшее, что ты сейчас можешь сделать, — сказала себе Тиффани, — это выказать слабость. Он — как матушка Ветровоск; он проверяет людей на прочность».

Словно прочитав её мысли, барон рассмеялся.

— То есть ты сама себе хозяйка, госпожа Тиффани Болен?

— Не уверена, сэр. Последнее время мне кажется, что я принадлежу всем и каждому.

— Ха, — хмыкнул барон. — Мне рассказывают, ты трудишься не покладая рук.

— Я — ведьма.

— Да, — кивнул барон. — Именно так ты и сказала, чётко, ясно и неоднократно. — Барон упёрся обеими иссохшими руками в трость и поверх них посмотрел на собеседницу.