Когда рвотные позывы прекратились, я подняла взгляд на зеркало и увидела в нём резко постаревшую себя, с лопнувшими капиллярами глаз и искусанными губами. Видела бы меня сейчас Ольга — в жизни бы не взяла на работу. А если бы она ещё и знала, чем я буду заниматься следующие две недели, то и вовсе бы вызвала полицию. Занялась же я самым настоящим сталкерством. Проводя бессонные ночи в гостинице, я каждый день приезжала на работу с одной-единственной целью — увидеть Кузнечика.

Без понятия, зачем мне это было нужно, но я никак не могла заставить себя прекратить поедать жадным взглядом этого напуганного мальчика с большими карими глазами.

Первую неделю его привозили всего лишь на пару часов. И каждый раз я каким-то чудом умудрялась избегать встречи с Кариной."

"Егор почти ни с кем не общался, кроме воспитателей, дети его сторонились, пугаясь его хрупкости и вечного желания воспитателей защитить младшего Павлова (ах, да, извините, Нечаева) от абсолютно любых опасностей. На мой взгляд, они перебарщивали. Потому что буквально за пару дней их гиперопека привела к тому, что другие дети попросту обходили мальчика стороной.

Он смотрел на них печальными глазами и продолжал заниматься своими делами в сторонке.

Воспитателей я тоже могла понять, ибо кто станет рисковать жизнью «элитного» подопечного.

Первые дни я просто наблюдала, игноря свои прямые обязанности — померить давление и проверить самочувствие. И лишь спустя выходные отважилась подойти к нему и поздороваться, присев на корточки и протянув руку:

— Привет, я Нина…

Егор окинул меня вдумчивым взглядом, словно решая, насколько мне можно доверять, после чего неожиданно решился ответить на рукопожатие:

— Вы врач, — сообщил он очевидное.

Я же так и сидела, вцепившись в его ладонь в своей руке, его кожа была холодная и влажная.

— Врач, — кивнула головой.

Мальчик потянул руку на себя в несмелой, но уверенной попытке отделаться от меня.

— Мама говорит, что я должен верить врачам.

— Наверное, — чуть помедлив согласилась я, — только, боюсь, не все врачи заслуживают доверия.

— Угу, у меня был такой. Он обещал, что я выздоровлю…

Продолжать он не стал, а меня пробрал холод.

Сколько же всего довелось уже пережить этому ребёнку?!

***

Следующее утро я всё-таки начала с положенного осмотра, отмечая для себя, насколько же показатели Егора отличались от нормы. Это был далеко не первый мой ребёнок с тяжёлым заболеванием, но руки тем не менее дрожали.

— А до этого мы не мерили давление, — со знанием дела заявил парень, пока я соображала, как закрепить манжету на его тоненькой руке.

— Теперь буду.

— А зачем?

Я растерялась и выдала самое банальное:

— Так положено.