– Если там что-то и было, то оно давно сгорело. Жарко за звездами. А если ближе, то упало бы на землю.

– И ведь не поспоришь, – с усмешкой сказала Лиза. – Впрочем, возьму на себя ответственность предположить, что по физике у вас была тройка, не выше.

– Четверка, – уточнил Алексей. – Но не твердая.

– Я же говорю. Мы, кстати, почти пришли. Я живу вон в том доме.

Они стояли в безлюдном переулке. В лунном свете поблескивала глянцевая листва деревьев, проступали очертания штакетника. В хате за шторами мерцал свет. Во дворе ворчала собака.

– Тут живут ваши родственники?

– Да, не самые близкие.

Троюродная вода на киселе. Оба старенькие, пережили войну. Люди неплохие, но у них уже начинаются старческие отклонения. Не узнают, грубят, работать заставляют. Так мне и надо. А то сгнию от теплого отношения к себе. Спокойной ночи, Алексей. Было очень приятно познакомиться с вами. Не хочу спрашивать, зачем вы пришли сегодня в школу. Это не мое дело.

– Спокойной ночи, Лиза. – Он почувствовал сожаление, когда она отстранилась от него и направилась к калитке.

Девушка пару раз оглянулась, помахала ему. Звякнула щеколда, заскулила собака, приветствуя жиличку.

Потом послышалось старческое ворчание, прерываемое приятным голоском девушки.

Алексей развернулся и двинулся из переулка.

Глава 5"

"Он вернулся в общежитие после одиннадцати, выслушал традиционное ворчание Ванды Ефимовны, убедился в сохранности своего жилища. Потом капитан мылся под холодной водой, тер кожу жесткой мочалкой.

После полуночи стрельба разразилась на юге. Он встал с кровати, сунул ноги в сапоги, взял пистолет, подошел к окну, отдернул штору, стал слушать. Пальба была глухая, далекая.

Вскоре она смолкла.

За стенкой ворочался сосед из Ворошиловграда, клял проклятых фашистских прихвостней, которые не дают людям спать.

В комнате стояла духота. Алексей поковырялся с ржавым шпингалетом, отворил раму. Она со скрипом откинулась, повисла под наклоном. Свежий воздух потек в помещение.

За окном трава в полный рост, кустарник, разбросанный там и сям. Метрах в пятидесяти неглубокий овраг, за ним стена деревьев. Улицу Черкановскую не видно, она за лесополосой.

Мелкая птичка слетела с ветки и подалась к оврагу, трепеща крыльями.

В траве что-то прошелестело. Наверное, пробежала кошка.

Интуиция сработала за секунду до беды. Когда рядом с кустарником обозначился силуэт, Алексей уже отскочил к стене. Загремели пистолетные выстрелы. В темноте полыхали вспышки. Палили двое или трое, плотно, без перерыва. Дребезжала жесть карниза, пули влетали в открытое окно, крошили стену, рикошетили снаружи от кирпичной кладки.

Сердце Алексея рухнуло в пятки.

«Боишься, капитан? Раньше надо было трястись, сейчас уже времени нет!»

Стрельба оборвалась.