Коломоец тогда не знал, что жизнь на родине окажется куда опаснее, чем лобовая атака на позиции смертников из СС, режущих кинжальным огнем.

– Ну, давайте, твари, жду вас, – прошептал он. – Что же вы не идете?

Может, показалось? Кошка пробежала, вот овчарка Гуля и взбеленилась. Она носилась по двору, но лаяла уже спокойнее.

Иван подобрался к подоконнику, приподнял голову. Полная луна освещала часть огорода, засаженного картошкой, плетень из прочных жердин. В доме еще три окна, смотрящих на разные стороны света.

Как же правильно он сделал, что позавчера вечером увез отсюда семью и спрятал у хорошего знакомого в соседнем селе.

Иванка плакала, бросалась на грудь, но он был непреклонен. Мол, спрячьтесь, родные. Так всем спокойнее будет. Я уж сам попробую справиться с непростой жизненной ситуацией.

Тащились минуты, пот стекал со лба, он слушал, всматривался в заросли бурьяна. Не тот ракурс. Отсюда незваные гости могут и не пойти. Собака лаяла на другой стороне дома, но скоро затихла. Иван перевел дыхание, утер испарину тыльной стороной ладони.

Вдруг собака снова взорвалась. Он прекрасно знал, какова эта псина в бешенстве.

Горло перегрызет играючи. Похоже, Гуля бросилась на кого-то. Грохнул выстрел на западной стороне, сменился тоскливым воем! Не пощадили собаку, уроды. Эх, Гуля-Гуля, спасибо тебе, что предупредила.

Он передернул затвор, откинулся к стене, старался сохранять спокойствие, выдержку. Иван услышал топот по двору, молодецкий свист. Разбилось стекло, что-то влетело в пустующую спальню. Прогремел взрыв. Наступательная граната. Дом не рухнет, но разрушения неизбежны. Вот поганцы!

Он стиснул зубы, терпел. На улице кто-то гоготал, люди оживленно перебрасывались словами.

Пусть думают, что прикончили его.

Иван не стал обуваться, босиком вывалился из комнаты, сунул нос в спальню. Взрывом вынесло оконную раму. Осколки понаделали дыр в стене. Покорежилась, потеряла ножку кровать, на которой они с Иванкой провели немало упоительных ночей.

Ярость брызнула из Ивана Коломойца. На развороченный подоконник уже кто-то лез, очерчивался силуэт на фоне иссиня-черного неба. Он прыгнул в проем, ударил короткой прицельной очередью. Бандит взвизгнул, опрокинулся на улицу. Иван злорадно захохотал.

– Коломоец, ты труп! Тебе конец! Выходи лучше сам! – услышал он.

Простучала очередь на восточной стороне. Там тоже рассредоточились ночные демоны. Разбилось окно на кухоньке.

Иван ударил в пустой проем, чтобы пока не лезли, влетел на кухню, припал к окну. Он видел, как от соседского участка отделились две фигуры, пригнувшись, бежали к дому. Целиться было неудобно.

Коломоец прыгнул в разбитый проем, стал стрелять короткими очередями. Бандиты залегли и начали отползать, огрызаясь из немецких «МР-40».