Зачем пытается меня отговорить?

— В прошлый раз я сделала ошибку. Но сейчас ты ведь сама слышала и про диагноз, и про анализы, — говорю, после чего мама окончательно сдается, поняв, что меня не переспорить. Нет уж, я не упущу возможности сохранить семью."

"Больше мы к этой теме не возвращаемся. Меня отводят в операционную, переодевают. С каждой минутой волнение становится все больше.

Перед глазами снова то сообщение, а в груди — страх, леденящий душу. Я должна успеть. Должна все исправить.

Забираюсь на гинекологическое кресло, а у самой руки трясутся. Здесь довольно прохладно, и я списываю свое состояние на то, что мне просто холодно. Мысленно твержу, что все пройдет хорошо. Что я все сделала правильно. Что ради сохранения семьи я должна пройти через это.

Медсестра подходит справа и укладывает мою руку на подставку.

— Сейчас я вам поставлю катетер, чтобы…

В этот момент я слышу грохот. Испуганно приподнимаюсь и оборачиваюсь — дверь оказывается раскрытой нараспашку, а на пороге стоит мой муж…

— 35 Аиша —

— Отошла от нее! — рявкает Таир на медсестру. Девушка бледнеет и действительно отступает. — И шприц убрала!

Таким злым я его не видела никогда.

В глазах — тьма. Настоящий ураган, который не пощадит никого.

Он делает всего шаг ко мне, но меня будто сносит этой волной ярости.

— Таир, пожалуйста, подожди! — позади мужа стоит мама. Бледная, испуганная.

Убираю ноги с подставок, сжимаюсь, готовясь к тому, что сейчас будет.

“Не успела… Я не успела все исправить”, — бьется в голове одна и та же мысль.

— В — вы что здесь делаете? — заикаясь, спрашивает медсестра. — Сюда нельзя посторонним.

— А я ее муж! Что здесь происходит?!

— Процедура… Мы готовимся к процедуре, — блеет девушка.

— Какой, на хер, процедуре?! Она давала согласие?

Медсестра смотрит на меня ошарашенно. В ее глазах такой страх, что я ее понимаю. У меня такой же. Салманов в гневе выглядит пугающе.

— Да. Согласие на аборт подписано у Арины Игоревны и…

— Что?..

Беспомощно смотрю на мужа. Какой аборт? Да разве я могла на такое пойти?

— Это какая — то ошибка, — бормочу, испуганно мотая головой. — Нет, мне должны были удалить полипы, или как — то так. Не может быть. Не может… Аборт — это грех… Я бы никогда… Никогда…

— Аиша! — вздрагиваю, как от удара.

Муж стоит рядом. Медсестры уже нет, а я сижу на кресле, обхватив себя руками.

— Я не соглашалась на аборт, — скулю, словно побитая собака. — Я даже не беременна! Как это может быть?

Тяжелый взгляд Таира мешает мне дышать полной грудью. Он смотрит так, будто разочарован во мне. И это ядом разливается в груди.

— Ты беременна, Аиша. И если бы ты удосужилась рассказать мне, куда намылилась, то узнала бы об этом.

— Таир, послушай, она не виновата, — вступается за меня мама.