И я понимаю — для Салманова вопрос детей важен.

— Сегодня у нас действительно есть окошко, — говорит Арина Игоревна. — Если сейчас оформим и подпишем согласие, то я попрошу медсестру, и она начнет готовить все необходимое.

— Давайте подпишем, — решительно заявляю.

— А что конкретно за процедура? — спрашивает мама. — И как долго она проводится?

— Всего минут тридцать. После понаблюдаем Аишу еще полчасика, и все, можно будет домой. Проводится она безболезненно. Нужно всего лишь удалить полипы в полости матки, и после не будет препятствий для беременности.

— Тогда почему в прошлый раз вы ничего подобного не предлагали? — удивляется мама.

— Слушайте, я ведь уже объяснила — на тот момент у меня не было полной картины. Даже если не делать ничего, то, конечно, теоретически шансы на беременность будут, просто минимальные.

— Я готова, — принимаю решение. — Хочу сделать это сегодня.

— Аиша, подожди…

— Нет, мам. Я готова пройти процедуру. Мне нужно это.

Мама отрицательно качает головой.

— Нет, мы сначала подумаем, и потом придем снова.

Арина Игоревна раздраженно хмыкает и снова смотрит в монитор.

— Если вам не важна фертильность дочери, зачем тогда просили принять вас без записи?

— Я подпишу согласие, — принимаю окончательно решение. — Мам, я сама в состоянии сделать выбор.

— Хорошо, тогда оформляю. Это займет несколько минут, — довольно улыбается врач. Мама же неодобрительно смотрит на меня и, наклонившись, шепчет:

— Дочка, так нельзя. Это же не просто процедура, а операция, которую надо обдумать. Надо посоветоваться с мужем и…

— Что обдумывать? Подождать, пока Таиру все расскажут? Нет, я уже совершеннолетняя и имею право сама принимать решение!

Я в отчаянии. Если мама сейчас пытается меня отговорить, то мы поругаемся. А я этого не хочу. Куда важнее в этот момент решить вопрос с моим здоровьем. На кону моя семья, и я не готова отказываться от мужа и терять его. Нисколько не сомневаюсь, что угроза Мадины или Залины будет воплощена в жизнь.

В итоге я все же подписываю все документы. Не особо даже вчитываюсь — медсестра поторапливает, говоря, что операционная освободилась ненадолго. Мама делает еще попытку отговорить меня, мы почти ругаемся, и в итоге она сдается, говоря, что будет рядом.

Меня чуть потряхивает от волнения. Во — первых, потому что я могу решить свою проблему здесь и сейчас. А ведь я была готова услышать, что все, шансов нет. И, конечно же, надежда сейчас меня буквально окрыляет. Что такое потерпеть немного по сравнению с возможностью подарить мужу малыша? Во — вторых, я рада, что теперь угроза раскрытия моего секрета больше не висит надо мной. В — третьих, я вижу, что мама против. Это меня тоже расстраивает. Не понимаю, почему она так негативно реагирует.