— То есть ты даже не знаешь имени того, кто тебя привез?

Вопрос для меня хуже, чем удар кнута. Отчим во всем прав. Я совершенно безответственно поступила и виновата во всем. Если бы я только знала…

Но сейчас, силясь вспомнить тот вечер, я не могу даже описать незнакомца, который меня спас. Запомнила только, что он был высоким, и от него пахло морской свежестью.

Слишком я была напугана тогда. Даже не знаю, как сумела назвать свой адрес.

Воспоминания до сих пор отдельными вспышками.

— Почему не рассказала сразу? — спрашивает он ровно то же самое, что и мама.

— Я испугалась.

— А оказаться порченой ты не побоялась? — рычит отчим. — Не побоялась, что об этом узнают?!

— Я… Я подумала, что это просто недоразумение! Мне же… Я думала, что…

— Хасан, хватит, — вмешивается мама. Отпускает меня и встает с постели передо мной. — Хочешь наказать — ты вправе. Решишь отречься от нас — я тебя пойму. Но хватит мучить мою дочь.

— Нашу! — рявкает тот. — Или ты забыла, что я принял вас обеих? Дал свою фамилию! Заботился, обеспечивал и любил!

— Ты прав, — тихо соглашается мама. — Мне не в чем тебя упрекнуть. Я же ошиблась. И будет справедливо, если ты не станешь нести этот позор вместе с нами.

— Уже намылилась куда — то? — грозно спрашивает отчим. — Забыла, что ты моя жена, а Аиша — моя дочь?!

— Нет, конечно. Но и делу криком не поможешь.

— То есть ты решила меня поучить, женщина? — все сильнее расходится отчим.

Я и без того чувствую себя виноватой, а с каждым их словом ощущаю себя не просто бестолковой, но и лишней.

— Я сама уйду! — вмешиваюсь, надеясь остановить это безумие. — Это моя вина, и отвечать только мне.

— А ну, сели обе! — рявкает дядя Хасан. — Быстро!

Мама утягивает меня обратно на постель.

— Чтоб сидели дома и все идиотские мысли выбросили из головы. Ты, — он показывает пальцем на меня, — чтоб даже не смела никуда носа показывать, пока я не решу эту проблему. А ты, — переводит взгляд на маму, — хорошо подумай над тем, что хотела сделать, и как пыталась обесценить мое к вам отношение.

— Хасан…

— Молчи, Наима. Не зли меня.

После этого он уходит, а мама так и сидит, смотрит перед собой. Осторожно трогаю ее за плечо.

— Мам? Он просто злится и…

Она вдруг всхлипывает и отворачивается.

— Мамуль, прости меня! — тоже плачу. — Он тоже простит нас, правда ведь?

— Простит, — тихо отвечает мама. — Ему нужно время. Да и я зря, конечно, заговорила опять. Обидела его. Но когда он достал ремень…

— Он бы не ударил, — неуверенно говорю я.

— Ох, Аиша, конечно, нет. Но я испугалась, — она снова обнимает меня. — Натворила ты дел, милая. Не знаю, как теперь дальше будет.

— Ты и правда хотела бы уехать?

— Честно? Нет. Я люблю мужа. Но и его понимаю. Такой позор для мужчины…

Сердце сжимается в очередной раз.