Многие старожилы нашего города задают себе риторический вопрос: почему эта старейшая психиатрическая больница названа именем этого литератора? Вроде бы к психиатрии он не имел никакого отношения, и сам никогда не страдал психическими расстройствами… в общем, есть в мире вещи выше нашего понимания.

Подъехав к высокому забору больницы, Николай затормозил возле ворот и посигналил.

— Чего сигналишь? — Из будочки выглянул бородатый мужик с антикварной берданкой. — Будешь хулиганить — я полицию вызову… или просто дробью по колесам шарахну!

— Успокойся, дед! Я и есть полиция! — И Николай помахал в воздухе своим удостоверением.

Дед проворчал еще что-то невразумительное, но все же открыл железные ворота.

За стеной благоухали роскошные цветники, в которых копошились молчаливые люди в больничных пижамах.

Николай заметил человека в белом медицинском халате и подошел к нему, чтобы узнать, где найти больничное руководство.

— Я вас сейчас провожу к главному врачу, — пообещал ему молодой медик, — только попрошу Алевтину Васильевну приглядеть за шизофрениками…

— За кем? — удивленно переспросил участковый.

— Да вот за этими шизофрениками, — врач показал на людей, бесшумно копошившихся среди цветов. — Наш главный врач практикует для лечения психических расстройств метод так называемой избирательной трудотерапии. К примеру, шизофреники, поскольку им свойственна аккуратность и дотошность, ухаживают за цветами, параноики, у которых чрезвычайно богатое воображение, расписывают красками больничные помещения…"

"У Николая в голове всплыла популярная некогда песенка о психиатрической больнице, где шизофреники вяжут веники, параноики рисуют нолики, ну а те, кто просто нервные, те спокойным сном спят, наверное… Очевидно, главный врач этого заведения придерживался такой же системы лечения.

— Буйных больных мы используем на работах, требующих большой физической силы… — бойко вещал молодой доктор.

— Маньяков, например? — заинтересовался Николай.

— Маньяк — это неправильное, непрофессиональное определение. Если вы имеете в виду больных, страдающих маниакально-депрессивным психозом, — то мы их на стадии мании вообще выписываем, а госпитализируем только на стадии глубокой депрессии, когда они склонны к суициду.

— Я имею в виду серийных убийц!

— Нет, таких пациентов у нас, к счастью, не имеется! Таких содержат в местах заключения или в тюремных больницах…

За таким приятным разговором Николая проводили в кабинет главного врача, где он без предисловий задал вопрос о местонахождении больного Калниньша.

— Трудный случай, — проговорил высокий худощавый врач, сняв очки в тонкой золотистой оправе и протирая их кусочком замши. — Этот Калниньш — очень скрытный больной.