Кроме того, она надела темные очки, что в метро показалось Надежде уж совершенно лишним.

А самое главное — Надежда чувствовала характерное покалывание в корнях волос. Это покалывание никогда ее не обманывало. Оно могло значить только одно: Надежда Николаевна столкнулась с каким-то криминалом. Именно поэтому она свернула не туда, куда собиралась. Именно поэтому следила за странной женщиной. Та наверняка вынашивала какой-то преступный замысел. И жертвой этого замысла наверняка был мужчина с круглой лысиной…

Муж Надежды Сан Саныч сотни раз повторял своей жене, чтобы она держала свою интуицию под контролем и никогда не вмешивалась в чужие дела. Даже если они кажутся ей преступными. Потому что когда-нибудь это неумеренное любопытство плохо для нее кончится.

И Надежда много раз обещала это мужу.

Но одно дело — обещать, и совсем другое — сдерживать свои обещания… скажите, кому под силу преодолеть врожденные, глубоко запрятанные инстинкты?

Кроме того, как Надежда будет чувствовать себя, если потом с этим мужчиной что-нибудь случится? Ее до конца жизни будут мучить угрызения совести!

Надежда Николаевна прибавила шагу, поравнялась с лысым мужчиной и окликнула его:

— Молодой человек!"

"Он никак не отреагировал на этот оклик. Должно быть, давно уже не относил себя к категории молодых людей. В общем, он действительно был уже не слишком молод. Но как еще в нашей стране обращаться к незнакомому мужчине? Слово «господин» как-то не прижилось, да и смешно называть господином человека, стиснутого толпой в переполненном метро, «сударь» нисколько не лучше, к тому же отдает какой-то комедией из купеческой жизни, «гражданин» — это уже из репертуара полиции или прокуратуры, еще испугаешь человека, вот и приходится называть дядьку пенсионного возраста молодым человеком…

Долго раздумывать было некогда, и Надежда выбрала самый простой вариант:

— Мужчина!

На этот раз лысый незнакомец оглянулся и удивленно уставился на Надежду Николаевну.

— Мужчина! — повторила она. — За вами…

Она хотела сказать, что за ним следят, что ему угрожает опасность, но не успела. Ее внезапно схватили за руку, и визгливый женский голос завопил:

— Держите воровку! Она у меня кошелек украла! Полиция! Полиция!

Надежда изумленно оглянулась и увидела ту самую подозрительную женщину в двухсторонней куртке, точнее, уже не в куртке, а в оранжевой футболке. Черные очки она сняла, и Надежда разглядела ее глаза — хитрые, злые, маленькие глазки блекло-голубого цвета.

— Помогите! — вопила незнакомка, намертво вцепившись в Надеждину руку. — Что же это творится! Трудящемуся человеку в метро проехать нельзя! Я на тебя управу найду!

В голосе незнакомки звучали истерические нотки, но глаза ее при этом были совершенно спокойны и насмешливы.