«Не верится, что всего в нескольких километрах отсюда проходит железная дорога, линия электропередачи, есть поселок… — думала Надежда на ходу, — неужели в двадцать первом веке недалеко от большого города можно утонуть в болоте, и никто не спасет и никогда не найдет?»

И снова она представила, что сказал бы муж, узнав, как она проводит здесь время. Но сейчас почему-то вид грозного мужа не произвел на Надежду ни малейшего впечатления.

— Притомилась? — обернулся дед. — Скоро уже.

И вправду, идти стало легче, трава сменилась мхом, который хоть и пружинил, но все же чувствовалась под ним твердая земля, а потом местность пошла вверх, и, наконец, болото кончилось.

— Вон в горку подняться, и будет тебе Горелая поляна, — сказал дед Семен.

Если Елизаветино поле тянуло никак не на поле, а на поляну, то Горелую поляну назвать поляной мог только Гулливер. И то с большого веселья, когда море по колено и расстояния смазаны. Куда ни кинь взгляд, без конца и края тянулась сухая пустошь, покрытая вереском и невысокими сосенками, причем росли они не как деревья, а как кусты — без стволов.

— Пожар был страшный, — рассказывал дед Семен, — земля выгорела чуть не на метр, много лет здесь ничего не росло. А потом вон вереск, да сосенки мелкие. И куда тебя дальше вести?

Надежда отвела глаза, потому что понятия не имела, что теперь делать. До сих пор все шло по плану — Елизаветино поле, Егерская тропа, Куликово болото, Горелая поляна… Дальше по списку жертв шел Петр Самокруткин, и куда его применить, Надежда не знала. Самокруткин… Клички у него никакой не было, по профессии — тракторист. Нет ли здесь какого-нибудь ржавого трактора?"

"Но нет, только необозримые заросли вереска, да сосенки. А вон там что-то темнеет… Надежда сделала несколько шагов, отвела куст, обошла неглубокую воронку и увидела большой камень. Или маленькую скалу, такое название больше подходило. Сразу же вспомнилась история про постамент Медного всадника — такой громадный кусок гранита привезли как раз откуда-то с Карельского перешейка. Этот камень был чуть поменьше, однако тоже впечатлял своими размерами. Больше вокруг не было ничего.

По всему выходило, что идти через болото и Горелую поляну нужно было именно к этому камню.

«Камень! — внезапно осенило Надежду. — Ведь имя Петр по-гречески означает камень! Все сходится! Вот зачем нужна была пятая жертва!»

— Семен Степаныч! — закричала Надежда. — Все дело в камне!

— Ну и что? Камень и камень… — проговорил Семен. — Да этот камень у нас здесь, почитай, каждый знает. Кто в лес часто ходит, этот камень не раз видал. Еще его Чертовым камнем зовут.

— Почему Чертовым? — заинтересовалась Надежда.

— Да глупости это! — отмахнулся Семен.